— Может быть, Тимофей, ты и прав, — задумчиво произнёс Беневский и начал чистить трубку.
«Может и прав, а может и нет», — подумал я, вспоминая, как пытался вспомнить пятьдесят восьмую статью со всеми её параграфами, когда-то прочитанную в Инете. И как потом пытался изобразить их на бумаге, формулируя такие понятия, как «революционная деятельность», «измена», «террористический акт», «государственная тайна», «шпионаж», «саботаж», «хищения имперской собственности» и так далее.
Тот же Карпович, если этот указ императора будет принят, получил бы вышку и конфискацию всего имущества семьи. Не хрена было воспитывать такого урода.
А взять понятие — «революционный саботаж»⁈ Это есть сознательное неисполнение кем-либо определённых обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата. Наказание — лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до расстрела с конфискацией всего имущества.
Песня! Статья для всех промышленников, снабжающих деньгами революционеров, которых требовалось предостеречь от глупостей. Да и чиновники хорошо под эту статью попадают. Сорвали поставки вооружения — саботажники, приняли бракованные изделия — изменники. Все просто, очевидно и доходчиво. Оставалось только сделать так, чтобы этот закон приняли, а потом заставить его работать. А дальше посмотрим на этих провокаторов.
Глава 8 Резидент
Как я и предполагал, отгулять весь отпуск, мне было не суждено. На восьмой день нашего с Машей медового месяца из Гатчины прибыл фельдъегерь с приказом Николая немедленно прибыть во дворец. Немедленно подкреплялось тем, что фельдъегерь прибыл с заводным конём. Видимо, действительно, случилось что-то неординарное.
Быстро переодевшись в форму Аналитического центра, чмокнул в носик Машеньку и, попрощавшись с тестем и тёщей, вскочил на коня. Вместе с фельдъегерем намётом вылетели из усадьбы и направились по дороге в Гатчину. По пути на станции фельдъегерьской почты сменили лошадей, в результате чего двадцать вёрст до дворца преодолели за два часа.
Приведя себя в надлежащий вид после такой скачки, в сопровождении лакея прибыл в кабинет Его императорского величества, где кроме Николая находились Ширинкин и Кошко.
— Разрешите войти, Ваше императорское величество, — дождавшись кивка императора, зашёл в кабинет. — По Вашему приказанию прибыл.
— Извините, Тимофей Васильевич, что прервал ваш медовый месяц, но без Вас не обойтись. Присаживайтесь, господин полковник, — Николай показал рядом с собой на свободное кресло, а потом обратился к Кошко. — А Вы, Аркадий Францевич, кратко введите Тимофея Васильевича в курс дела.