— Вилли, зачем ты мне всё это говоришь⁈ — перебил кайзера Николай.

— Я хочу донести до тебя, что мне не нужна война в Европе. Два года назад глава одного из самых могущественных сталелитейных концернов Германии Георг Сименс заключил с турецким правительством договор о концессии на постройку Багдадской железной дороги, проходящей с Балкан через Анкару до Багдада и Тегерана. Когда дорога будет построена — берём на это десять лет — то Англии придется начисто забыть о любой торговле с Турцией, Персией, Ближним Востоком.

— Что также усилит союзницу Германии Турцию, а вот британское владычество в Египте становится весьма проблематичным, — невесело усмехнулся Николай.

— А что тебе усиление Турции? Или ты так же, как и твои предки, мечтаешь овладеть проливами и вернуть Стамбулу старое название⁈ Или ты, Ники, сторонник освобождения славян от османского и австрийского владычества и создания славянской федерации⁈

— Проливы, Константинополь, славянская федерация… Это всё, конечно, хорошо и здорово. Если бы не было из области сказок. Захват проливов мало что даст. Англичане просто запрут выход в Средиземное море и всё. А славянская федерация… — Николай замолчал и задумался, прикусив нижнюю губу.

Через несколько секунд как бы очнувшись, российский самодержец продолжил:

— Понимаешь, Вилли, панславизм был хорошо развит в русском обществе во время последней русско-турецкой войны. Только как оказалось, балканские славяне грезят о своём. Болгары о Великом болгарском царстве, сербы о Великой Сербии. Даже черногорцы видят себя не княжеством, а королевством. Мне черногорская ворона Милица со своей сестрой уже все уши прожужжали о необходимости помочь Сербии и Черногории в их экономическом и военном развитии. А мне это надо⁈ — Николай с раздражением махнул рукой. — Если бы условия Сан-Стефанского мирного договора были соблюдены, тогда да… Можно было бы подумать о славянской федерации. Болгария, Босния и Герцеговина автономны, Сербия и Черногория независимы, но Берлинский трактат всё это перечеркнул.

— Ники, твой дед и мой дед, а также два канцлера не смогли тогда найти общий язык, но мы-то можем. Тем более у нас общий недруг, — доверительно произнёс Вильгельм.

— Карл фон Клаузевиц называл войну продолжением политики другими средствами. Но, по моему мнению, еще с большим основанием войну можно назвать продолжением экономики: война имеет свою стоимость, на войне многие зарабатывают, так как она обычно связана с экономическими интересами той или иной группы лиц. Ведь как-то государства переходят от торговых войн к открытым военным конфликтам? Но какова цена войны для экономики государства? — Николай сделал паузу. — Вилли, ты не хочешь войны, а хочешь мира в Европе лет на двадцать, чтобы экономика Германия выстрелила вверх, не давая шанса другим странам её догнать. Так в чём здесь мой интерес? Польза для моей страны? Того, что ты пообещал, мало за моё прикрытие твоей спины.