Крепко Победоносцев вбил в голову самодержца, что тупым народом управлять проще.

— Замечательно. Империи нужны грамотные люди. Тем более рядом со мной сидит яркий пример, на что способен человек из «неблагородных», если он яркая и гениальная, не побоюсь этого слова, личность, — Беневский положил потухшую трубку на стол. — Ещё что-то интересное готовится?

— Да, готовится. Разрабатывается большой пакет норм в «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных», ужесточающих наказание за революционную деятельность. Последнее покушение на государя, волнения студентов и рабочих в столице — это всё целенаправленные провокационные действия, направленные на свержение, подрыв или ослабление власти империи или Самодержца Всероссийского. И этих провокаторов и террористов с каждым месяцем становится всё больше. Необходимо срочно сбить эту революционную волну.

— Государь думает, что ужесточение наказаний позволит снизить или даже уничтожить революционное движение в империи, — поинтересовался Аркадий Семёнович.

— Я не знаю, что думает Государь, но я считаю, что да! Ужесточение наказаний, особенно введение конфискации имущества, позволит снизить количество революционеров и тех, кто экономически поддерживает их, — я посмотрел на тестя, который недоверчиво покачал головой и продолжил:

— Я понимаю, что таких фанатиков-революционеров, как тот, что убил Дарью, и при его захвате покончивший жизнь самоубийством, или тот же Карпович, убивший недавно министра просвещения Благолепова, ужесточение норм права не остановит. Они готовы к смерти, и готовы пожертвовать своей жизнью. Но таких — единицы!

— Но они есть и будут, Тимофей. И ты сам говоришь, что их не остановить.

— Аркадий Семёнович, Карпович получил двадцать лет каторги, потому что его судили общеуголовным судом, где смертная казнь отсутствует. В связи с коронацией Николая Второго, по амнистии ему уже скостили половину срока. То есть через десять лет этот Карпович, а может и раньше, амнистии у нас часто бывают, выйдет на свободу. Думаете, он перевоспитается и забудет о терроре? — волнуясь, я опять сбился на вы с тестем.

Протолкнуть аналог пятьдесят восьмой статьи из будущего-прошлого было моей идеей. И в этом вопросе я сразу нашёл поддержку у Победоносцева и его окружения.

— Я не знаю, Тимофей. Может быть, и перевоспитается. Нельзя лишать человека шанса, — задумчиво произнёс генерал.

— А про его последнее слово не читали. Нашлись газетки, которые, не смотря на закрытый суд, смогли достать стенограмму суда и напечатать?

— Нет, не читал.

— Дословно не вспомню, но звучало примерно так: «Я был уверен, что буду судим военным судом и приговорен к смертной казни. Так я думал, и это не особенно устрашило меня. Но меня судят, оказывается, общеуголовным судом, и смертной казни нет в его распоряжении. Готового к смерти, меня, естественно, каторга не устрашит и уж, конечно, не исправит». И вот такой зверь выйдет через десять лет на свободу⁈ — я раздражённо махнул рукой.