"Привет, Андрюшка! Как сегодня дела", - сестрица присела на кровать рядом с моим креслом, и принялась расспрашивать о случившемся за день. Я отвечал ей, завязался диалог, но постепенно ее внимание перешло на действо на экране. С интересном наблюдаю за удивлением, появившемся на сестрином лице. Оно сменяться возмущением, даже отвращением. Но вот в ее глазах появляется интерес, еще совсем несмелый... . И вот уже Таня просит меня развернуть видео на весь экран и сделать звук погромче.
Я делаю. Сестрица сидит возле меня на кровати, а я немного поворачиваюсь к ней на своем вращающемся стуле. На экране ремень продолжает опускаться на беззащитную попку женщины. Меня удивляет ее выдержка - она получила уже не меньше тридцати довольно весомых ударов, весьма болезненных. После каждого она вздрагивает, мелко сотрясается, с губ ее срываются глухие стоны. Но она не кричит, не просит пощады и не делает попытки прекратить экзекуцию. После очередного, вероятно особенно сильного, удара женщина наконец заголосила. Я вновь перевожу взгляд на Таню. В ее глазах уже читается явный интерес. Сестрица провожает взглядом каждый полет ремня, а при раздающемся звуке удара и всхлипе жертвы немножко вздрагивает сама. Из одежды на сестре, по летней жаре, лишь легкий шелковый халатик, гладкая и невесомая ткань которого струиться по ее ногам, выгодно подчеркивая их красоту. Насколько я могу судить по немножко разошедшимся наверху полам - лифчика на Тане нет.
Вдруг шлепки прекращаются, остались лишь всхлипывания выпоротой женщины. Таня смотрит на меня, наши взгляды встречаются... . В ее глазах прыгают бесенята. Похоже, увиденное завело ее посильнее, чем меня! Впрочем, пока что я по-прежнему вижу в ней лишь сестру. Начинаю думать, что случившееся очень хорошо, и радоваться, что видео закончилось, иначе мы, распаленные животной страстью, могли бы дойти до такого, о чем пришлось бы потом жалеть. Но не успел я порадоваться, как Татьяна, протянув руку, указала мне на монитор, а затем кивком головы поманила меня сесть рядом с собой.
Пересев на кровать, рядом с сестрой, я вновь посмотрел на экран, где разворачивалось новое действо. Женщина, встав с поручня и несколько раз покрутившись на месте, продемонстрировала оператору покрасневшую попку и четкий след от деревяшки на животе. Затем она, стоя полубоком к камере, с юношеской гибкостью нагнулась вперед на прямых ногах, и замерла в этой позе, обхватив ладонями свои щиколотки. По опыту зная, сколь трудно даже просто так нагнуться, а не то что зафиксироваться в этом положении, я отдал должное мастерству женщины. Явно занималась гимнастикой.