Неожиданно камера повернулась, и выхватила висящие на стене детские скакалки. Знаете, такие резиновые прыгалки, еще советского производства. Крученый шнур толщиной миллиметров пять, из очень прочной резины. Явно оператор показывал их не просто так. Вот мужская рука протянулась и сняла их со стены. Сложив вдвое, со свистом повертела в воздухе, описав несколько петель. Негромкое: "Ой, мамочка!" я услышал одновременно и из колонок, и от сидящей рядом со мной сестры.
Описав в воздухе несколько свистящих кругов, сложенные вдвое прыгалки обрушились на выставленную попу бедной женщины. Звук шлепка, раздавшийся при этом, превзошел все мои ожидания. Как и высокий вопль истязаемой, вздрогнувшей всем телом и словно бы подпрыгнувшей вверх. Вот второй удар, третий, четвертый - они посыпались, как из рога изобилия, с маленькими паузами. После каждого удара поперек ягодиц оставалась багрово-красная петля около десяти сантиметров длины - след от удара, быстро наливавшейся синевой. Жертва голосила теперь не переставая, она повизгивала между ударами и кричала, получая их. Новый, особенно сильный удар - и орущая женщина с плачем отпускает свои щиколодки и закрывает ладонями горящую огнем попу. Но тут же, получив прыгалками по пальцам, убирает руки вниз, обхватив колени и приняв чуть менее неудобную позу. После еще нескольких ударов, каждый из которых вызывает у жертвы протяжный крик и небольшой прыжок на месте, в экзекуции снова наступает короткая пауза, и я поворачиваюсь к Татьяне.
Ее рот полуоткрыт. На щеках играет яркий румянец, на лбу - легкая испарина. Грудь вздымается в такт глубокому дыханию, ножки с силой сжаты вместе.
А мой взор вновь устремляется на экран, где декорации успели поменяться. Та же женщина прогуливается по лесочку, выбирая прутья, взмахивая ими в воздухе, видимо пробуя на гибкость. Затем она подходит к припаркованной машине и, протягивая пук оператору, кокетливо просит его хорошенько выпороть ее. Мужские руки стягивают с женщины юбку до щиколоток, а затем и трусики - до колен. Она немножко нагибается вперед, касаясь грудью борта старенькой красной "Нивы", и выпячивая насколько возможно попку, берясь руками за рейлинги верхнего багажника. В камере раздается мужской голос: "будешь считать вслух". Это было еще интереснее.
Первую дюжину ударов женщина выдержала твердо, сразу называя цифру. Затем начала постанывать после каждого удара, а перед счетом 21 раздался первый, еще негромкий вскрик. В этот момент я почувствовал Танину ладонь в своей. Новый удар - и сестрины пальчики немножко сжимают мою руку. С каждым ударом это невольное пожатие становится все крепче. Я смотрю только на экран, но чувствую, что сестра потихоньку пододвигается все ближе ко мне. Вот ее бедро уже касается моего... .