Провожу рукой по голому теплому бедру, разыскиваю в курчавых зарослях сочащиеся желанием половые губы, погладил бугорок клитора. Прервав поток слов, Галя стремительно оседлала мои бедра и профессионально насадилась на восставший член. Труженник не подвел меня и начал старательно исследовать очередную среду обитания, глубины и верхние этажи навалившегося влагалища. Совокупляемся яростно, но молча, как два борца на ринге. Она опускается пружинисто и член почти с яйцами скрывается в ее таинсвенных глубинах. Приподнимаясь, партнерша сжимает член мышцами влагалища, как бы нехотя расставаясь с ним и доставляет мне отменное наслаждение.
-Нда,-думаю я, -в этом доме в почете кавалерийские забавы:
А наездница уже на гребне и еле сдерживается от разрядки. Замедлив темп она стремится растянуть удовольствие. Но я начинаю свою игру. В паузах, то медленно, то резво шевелю головкой члена, вызывая ответные конвульсии сладострастия. И наконец женщина врывается в царство оргазма! Если бы не обстановка, она бы выла в экстазе и издала б древнейший победный клич! Наяву, в потемках, наблюдаю пантомиму из гримас наслаждения на довольно миловидном лице сорокапятилетней женщины. Тело конвульсивно выгибается, а руки больно сжали мои, ласкавшие ее грудь. Буквально навинтившись на член, Галя замирает в напряженной позе. И тут взрываюсь я, толчками разряжаюсь в недра любовницы. В экстазе едва сохраняю сознание, настолько бурно реагирую на реакцию партнерши. Хочется сделать ей приятное и оставить долгую память. Когда еще тетке подвернется член:
Галя оклемалась от оргазменной встряски и деловито нацеливается на продолжение сношения, ритмично насаживаясь на опадающий член. Эти Гали, видимо, относятся ко мне, как к кухонной утвари, но я иссяк. Да и опасность получить нож в живот или топором по темечку становится осязаемей. Целую полуудовлетворенную матрену в сосок и легоньким шлепком отправляю назад в покои. Едва ее грустный зад исчез за поворотом коридора, тихонько одеваюсь и звякнув дверной клямкой, облегченно вывожу машину. Ночной ветер холодит лицо, шуршит асфальт дороги. Странная отрешенность от суеты и тихая грусть по перевернутой очередной странице жизни.
Ах, Надежда!
Нас познакомила моя жена. Была середина лета, полный разгар "борьбы" за урожай. Учреждение, где работала супруга, кинули на прополку сахарной свеклы в подшефный колхоз, а я под вечер приехал за ней. Жена попросила подвезти и сотрудницу Надю, высокую грудастую девушку в тонком коротком платье, из-под которого назойливо сверкали стройные крепкие ноги. Лицо у Нади неприметное, скуластое, с широким ртом и милой щербинкой в верхних зубах. В дороге узнал, что Надя не замужем, живет в однокомнатной квартире одна, а родители ее обитают в селе. Расстались мы с Надей с установившейся обоюдной симпатией, которой, впрочем, жена не придала значения.