И я продолжил осмотр ее окрестностей. С трудом, оторвав взгляд от потрясающей попки, которая в профиль, обтянутая тонкой джинсой, смотрелась просто бесподобно. Не слишком пышная, не слишком плоская — именно те два потрясающей округлости овала, которые не так часто встретишь на улицах, но зато от которых крайне трудно при встрече оторвать взгляд, а если повезет и такая попка прижмется к тебе в транспорте — пол часа эрекции обеспечено. Над краем джинсиков отчетливо просматривалось голое тельце с красивым профилем не накачанного, а просто стройного животика, чуть выше начиналась тонкая, хб-шная белоснежная рубашечка. Груди у девушки, увы, почти не было. На профиле отчетливо прорисовывались только два остроконечных конусика, таких милых в подростковом возрасте, но вызывающих сожаление в возрасте постарше. Взгляд скользнул на аккуратную девичью головку, и я все понял. Красивые белоснежные волосы были убраны за ушки, а длинна их чуть ниже плеч делала девушку чем то похожую на школьницу. И тут я как протрезвел — "Е-мое! Так она же совсем юная просто!". Девушке было от силы лет 18. Не больше. Сразу стало понятно, откуда эта худощавая стройность, откуда эта остроконечная грудка ... Парень же по возрасту был, если не одногодком девушки, то максимум на год-два постарше.
Они тихонько перешептывались и возились, стоя рядом со мной, раскладывая матрас и стеля на него одеяла на полке надо мной. Постель ребята брать не стали. Между тем поезд тронулся — днепропетровский вокзал медленно проплыл мимо окна, в нашем купе стало заметно темнее. Только редкие уличные фонари да свет из прохода слегка освещали стройную парочку. "Ну, уж переодевание то мне посмотреть, по крайней мере, удастся", подумал я. Но и тут ошибся — ребята сначала куда то вышли на пару минут, потом вернулись с явным запахом табачного перегара, а через мгновение прямо в обуви и в верхней одежде полезли на полку надо мной. Вторую полку они стелить даже не стали. Конечно, при их худобе им и одной было вполне достаточно. Они немного еще повозились там, я увидел сначала один девичий башмачок, уже снятый с ножки, убранный на полку для багажа над дверью, а потом и второй. На мгновение с полки свесилась маленькая женственная ножка, на которую был натянут голубенький носочек с каким то рисунком и сразу юркнула назад на полку. Больше видно мне ни чего не было и только игра теней да, периодически мелькающие над их полкой края одеяла да верхней одежды, давали понять, что они все еще укладываются.
Поезд же все летел вперед, на юг. Перестук колес совсем меня убаюкал, и зажмуренные глаза просто-напросто стали слипаться, я стал проваливаться в сон. Не знаю, что заставило вдруг меня вскинуться, распахнуть глаза и прислушаться. Наверное, звук негромкого, но все же явного поцелуя, донесшегося с верхней полки. А может силуэт чьей то головы, выглянувшей сверху, окинувшей, видимо, быстрым взглядом наши нижние полки, как бы желая удостовериться, спим ли мы. "Это уже интересно!", подумал я. Голова спряталась, и опять стало тихо. Но спать мне уже не хотелось — я лежал и думал, как бы мне так заглянуть к ним на полку и посмотреть, чем они заняты, чтобы и они не заметили, и морячок не проснулся.