Он выпустил ее руки и стал гладить ее ноги, бедра, живот, после его пальцы сжали скозь тонкую ткань ее соски и стали потягивать их и щипать, заставив Дашу вскрикнуть от боли. Она поняла, что сегодня отец не будет с ней нежным и ласковым, каждое его движение было наполнено болью и наказанием ей за то, что она посмела отказать ему. Его ладони грубо мяли ее покрасневшие грудки, а губы терзали ее рот, коленом левой ноги он раздвинул ее ножки и стал тереть им между ее бедер.
— Папа... пожалуйста... мне больно... — простонала она, когда его пальцы снова безжалостно сжали ее сосок, в то время как зубами он терзал второй сосок через ткань ночнушки. Он кусал ее, не обращая внимания на мольбы дочери, по щекам которой текли слезы страха, боли и унижения от того, что вытворял с ней ее отец.
Мужчина резким движением задрал подол ее ночнушки ей на голову и разорвав тонкую преграду из кружевных трусиков, не заботясь ни о чем, одним мощным толчком прорвался в пещерку девукши, которая громко вскрикнула от пронзившей ее боли, так как она была полностью сухой и не подготовленной к его вторжению. Он стал двигать бедрами резко и часто, насаживая ее до самого конца на свой член, причиняющий ей огромную боль. Даша кричала, но ее крики заглушались его руками и тканью ночнушки, ей было тяжело дышать, легкие сперло от нехватки воздуха, а он не останавливался, постепенно ускоряя темп движений. Сейчас он был похож на дикого самца, поймавшего случайную самку и трахавшего ее с упоением и побдным рычанием. Девушка охрипла и теперь из ее горла раздавались только хриплые стоны и мольбы прекратить пытку, которой, казалось, не было конца.
Их тела взмокли, сердца стучали в бешенном ритме, грозя вот-вот вырваться наружу, комнату наполняли звуки двигающихся мокрых тел и тихие стоны, смешанные с рычанием мужчины. Даша обмякла в его руках и уже просто лежала, пока он продолжал свои действия. И вот он напрягся и сильнее вдавив ее в пол, с громким стоном кончил в ее онемевшую промежность. Навалившись на нее всем телом, он снял с ее головы подол ночнушки и поцеловал в покрасневшие и припухшие губы, лаская их нежно и успокаивающе. Его член все еще был внутри нее и девушка постаралась отодвинуться от отца. Тот первернулся на бок, позволив несчастной, подняться на дрожащие ноги. Он с довольной улыбкой смотрел на ее гибкое молодое тело, сводящее его сума:
— Твоей матери нравился жесткий секс... — томно проговорил он, проведя пальцами по ее лодыжке.
— Не... смей... ее... упоминать... — прошипела Даша, отходя от него на достаточное расстояние и закутываясь в одеяло.