— Отлично, — кивнул я удовлетворённо и отправился проведать Огнёва.

Раз уж нам суждено сунуть голову в пекло, то пусть перед этим он решит все вопросы со Снежаной. Не люблю я недосказанность.

Городские улицы были почти пусты. Поздний вечер. Только патрули брели по мощёным дорогам Калининграда. Я направился в «Гусара» — кабак на южной окраине города. Дед говорил, что именно туда подался Пожарский после того, как лекари закончили с ним работу.

Кабак был небольшим, но уютным. Деревянные стены, низкие потолки, запах пива и жареного мяса. За стойкой стоял толстый бармен с усами, лениво протирающий кружки. В углу у камина сидело несколько посетителей, тихо переговаривающихся.

И у самого дальнего столика спиной к стене сидел Пожарский. Вернее, Огнёв. Ярослав Николаевич Огнёв, старшина. Выглядел он паршиво. Лицо избито, на лбу свежий шрам, левая рука в повязке. Перед ним стояла бутылка водки, наполовину пустая, и грязный стакан. Глаза красные, взгляд мутный. Я подошёл и сел напротив. Огнёв даже не поднял головы:

— Свалил бы… — пробормотал он, плеща водку в стакан. — Не в настроении я для компании.

— Узнаю отношение к жизни, — усмехнулся я. — Всё так же мрачен и нелюдим, как и всегда.

Огнёв дёрнулся, поднял голову.

— Архаров… — он залпом осушил стакан. — Пришёл поглумиться? Посмотреть, как великий Пожарский спился в дешёвом кабаке?

— И в мыслях не было, — я покачал головой. — Просто хотел поговорить. Ты выглядишь как дерьмо, Ярик.

— Чувствую себя соответствующе, — буркнул он, наливая ещё. — Знаешь, Михаил, я в прошлой жизни связал свою судьбу с войной. Двадцать лет воевал. И что в итоге? Подох, как собака. Думал, в новой жизни всё изменится, — он горько рассмеялся. — Хрен там плавал! Снова война! Снова кровь! Снова смерть! И я снова в самой гуще!

— Огнёв, ты пьян, — констатировал я.

— Ещё бы не пьян! — он стукнул кулаком по столу, отчего стакан подпрыгнул. — Меня Оксана бросила! Сказала, что от таких как я — одни проблемы. И знаешь, что? Она права.

— Прекрати жалеть себя, — отрезал я.

— Устал я, Михаил. Устал воевать. Устал убивать. Устал терять людей.

— Тогда собирай манатки и вали на все четыре стороны. Ищи счастье, забудь про войну. Но ты же понимаешь, что война сама тебя разыщет. Тем более, у нас тут весьма крупные проблемы нарисовались.

Огнёв замолчал. Уставился в стакан. Наконец тихо сказал:

— Всё, что я умею. Воевать и убивать. Куда я пойду с таким набором дарований? Кому я нужен? — он отодвинул стакан, взял бутылку водки и залпом осушил её.

— О-о-о! Родной, ты затронул весьма подходящую тему, — расплылся я в зловещей улыбке.