Внутри было тесно и душно. Полки ломились от всякого хлама: старинное оружие, ювелирные украшения, чучела невиданных зверей, книги в кожаных переплётах, магические артефакты сомнительного происхождения. Пыль висела в воздухе, подсвеченная тусклым светом масляных ламп.

За прилавком сидел сам хозяин. Невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми чертами лица и цепким взглядом тёмных глаз. Небольшая бородка клинышком. На носу очки в тонкой оправе. Одет в тёмный сюртук и жилет с золотой цепочкой часов. На макушке красовался крошечный кусок ткани, кажется, эта шапочка называется «кепа».

Увидев меня, он тут же улыбнулся и потёр ладони одну об другую:

— О! Михаил Константинович Архаров собственной персоной! — Голос мягкий, чуть певучий, с едва уловимой картавостью. — Наконец-таки глава рода удостоил бедного торговца своим визитом.

— Здравствуйте, Измаил Вениаминович, — я подошёл к прилавку. — Есть к вам дело.

— Дело? — Шульман отложил книгу и сложил руки на прилавке, внимательно глядя на меня. — Интересно, интересно. Слушаю вас, молодой человек.

— Мне снова нужны останки разломных тварей, — сказал я прямо. — Много частей. Разных тварей. Чем больше, тем лучше.

Шульман приподнял бровь:

— Разломные твари? Хм… — он задумчиво потёр подбородок. — Что-то вы зачастили. Собираетесь создать собственный музей, где будут собраны все редкости аномальной зоны?

— Сколько? — устало спросил я.

Шульман хитро прищурился:

— Ну, это зависит от количества и качества. Скажем… — он сделал паузу, явно прикидывая. — За стандартный набор из десяти тушек вервольфов… я хочу всего лишь десять тысяч рублей?

— Пять тысяч, — отрезал я.

— Ой-ой-ой! — Шульман всплеснул руками. — Михаил Константинович, я гляжу, вы меня разорить решили?

— Для того, чтобы вас разорить, я должен помочь вам обрести семейное счастье. Расточительная жена опустошит ваши карманы куда быстрее, чем я, — улыбнулся я.

— Ха-ха! Верно подмечено, молодой человек! Жизненного опыта вам не занимать. Именно поэтому мой безымянный палец навсегда останется без золотистого куска металла. Ведь моя истинная любовь — это хрустящие купюры и звонкие монеты. — Шульман поправил очки и посмотрел на меня выжидающе.

— Убедили. Восемь тысяч, — сказал я. — И это последнее предложение.

— Девять пятьсот, — парировал Шульман, наклоняясь вперёд. — И это грабёж средь бела дня, скажу я вам! Не будь мы с вами друзьями, я таки заявил бы на вас в полицию, — пошутил торговец.

Я посмотрел ему в глаза и постучал пальцами по прилавку:

— Измаил Вениаминович, давайте говорить откровенно. Вы торговец. Умный, хитрый, расчётливый. И вы прекрасно понимаете ситуацию в мире.