Меня взяли за подбородок, а дернулась, понимая, что поцелуй высосет из меня последние силы.

— Не бойся. Это не тот поцелуй, — послышался голос, а его губы прикоснулись к моему вспотевшему лбу. – Прекрати плакать. Я оставлю тебя пока. Наберусь сил для того, чтобы страшному зверю нанылу устроить скандал со всеми вытекающими из него последствиями.

— Из наныла или скандала? – озадачилась я, видя, как он выходит из комнаты.

— Оберон! – бросилась я за ним, видя, как он покачнулся. Я обнимала его сзади, а он положил руку поверх моих рук. – Спасибо, что живой…

— Взаимно, — усмехнулся Оберон, делая шаг из комнаты и закрывая за собой дверь. Я бросилась доставать спрятанную шкатулку. Руки тряслись от мысли, что я могу найти под сверкающей драгоценностями крышкой. Хитрый замок не поддавался, а ключа у меня не было. Я вертела шкатулку в руках, трясла и прислушивалась. Бумага шелестит и что-то грюкает.

Я ковыряла замок палочкой, высунув язык от усердия.

— Ну как? Получается? – тревожно спросил Павлик, привстав на задние лапы.

— С переменным успехом! – сплюнула я, отбрасывая покореженную вилку на пол. С ложечкой и заколками ей было не одиноко. Если спросят, что я ими делала – скажу, что педикюр. Так во дворце появится новое ругательство.

— Погладь меня, пожалуйста, — послышался голос Павлика, а он взобрался мне на колени. Я отложила шкатулку, глядя на пушистый комочек с длинным хвостом. Я осторожно гладила маленькое тельце пальчиком, видя, как подрагивает лапку.

— Ты теплая, как мама, — послышался голосок, а я с умилением смотрела на мышонка. – Мне кажется, так может гладить только мама… Пожалуйста, гладь меня почаще… Я скучаю…

— По маме? – спросила я, но мышонок промолчал. Маленькие пальчики схватили мой палец, а к нему прижалась остренькая усатая мордочка.

— Как будто я тебя обнимаю, — задумчиво пропищал мышонок. – Я знаю, что ты меня не любишь…

— Может потому, что для этого нужно время? – улыбнулась я, глядя на умилительную картинку. – Но ты мне очень нравишься… Ты большой молодец… Если бы не ты, то вчерашняя сказка закончилась бы плохо.

— Правда? – наивно спросил мышонок, прикрыв глазки. Мой палец осторожно гладил его по мордочке. – А ты точно сможешь меня полюбить?

— Да, — улыбнулась я. Внутри что-то потеплело, и я с уверенностью добавила. – Думаю, что смогу…

— Это хорошо, — пропищал мышонок, обрадовавшись. – Это здорово… Ой! А ты не будешь заводить кошку?

— Нет, не буду, — улыбнулась я, чувствуя, как накатывает странная тревога. Она не покидала меня с того момента, как мы вернулись. «Что с ним? Он просто устал?», - спрашивала я у самой себя.