— Ты можешь узнать, как там Оберон? – попросила я, а мышонок открыл глаза и пошевелил усами. – Я тревожусь… Пожалуйста…

— Хорошо! – обрадовался пушистый малыш, ловко спрыгивая с моей ладони и скатываясь вниз по разорванной и испачканной юбке.

В ход пошли проверенные выражения и обломок драгоценной заколки. Странно, но гвозди после таких выражений держались годами. Однажды даже открылся заевший замок. Но не шкатулка. Видимо, заклинания нашего мира не действуют в этом. И даже лучшие маги нашего времени – строители, могильщики и портовые грузчики, не в силах были мне помочь.

По мне карабкался мышонок, взбираясь на мою ладонь. Он оглядывался и растерянно теребил хвост.

— Он сейчас сидит возле своих цветов… Он снова с ними разговаривает, — мялся мышонок. – Он берет в руки каждый цветок, смотрит на него и просит прощения… А потом склоняется к нему и спрашивает: «Неужели ты не любишь меня?»…

Я молчала, пытаясь представить эту картину. В огромной руке, в черной перчатке лежит хрупкий и нежный цветок. «Любит, не любит!»,- усмехнулся внутренний голос, пока я отчетливо представляла себе алые волосы, спадающие с плеч, пальцы, которые гладят трепетные лепестки, пытаясь погадать на чьи-то чувства.

— А еще он …, - мышонок смутился. – Он кого-то хочет… Я своими глазами видел, как он сидит в кресле, склонив голову, и шепчет: «Если бы ты знала, как я тебя хочу…».

Что-то нервно-сладкое пробежало по коже мурашками. Я смотрела в одну точку, чувствуя, как закрываются мои глаза, а воображение уносит меня в альковы раскаленных простыней и глубоких жадных поцелуев.

— Ему плохо, — пропищал мышонок, забираясь на шкатулку. – Он зовет тебя… Постоянно повторяет твое имя… И почему-то злится… Мне показалось, что ему очень больно… Он постоянно сжимает кулаки, а я видел кровь, которая капает на стол… Он рычит, как зверь… Это страшно… Я побоялся подойти поближе и посмотреть… Мне кажется, что тебе нужно прийти к нему…

Сердце защемило, а я бросила взгляд на шкатулку с секретом. Может ли подождать тайна? Она ведь и так ждала столько времени.

— Иди, — пропищал мышонок, сидя на шкатулке. – Я буду ее охранять! Главное, чтобы кошек не было!

— Спасибо, — улыбнулась я, погладив мышонка, который встал на задние лапки, потянувшись навстречу руке. Я действительно начинаю любить этого малыша. — Если другие мыши попробуют тебя обидеть – зови меня.

Я сменила платье, умылась, стирая с волос остатки королевского пиршества. Та сторона лица, которая лежала в салате была мягкой и нежной. Нужно попросить рецепт!

Осторожно выскользнув в коридор, я сделала несколько крадущихся шагов, глядя на то, как моя рука встревожила сонм светлячков. Я вдыхала слабый запах ночной фиалки, который становился все отчетливей по мере приближения к его покоям.