— Как такое вообще возможно? — Светка не отрывает взгляд от дисплея, её ресницы часто-часто хлопают. — Почему пингвины стали одержимыми?

Я хмыкаю, задумчиво глядя на этих странных созданий:

— Всё просто. Ледзор обронил ледник прямо на монахов с лампами джинов. Лампы разбились, джины вырвались на свободу и выбрали ближайшие тела. Очевидно, неподалёку оказались пингвины. Вот в них они и вселились.

Светка ошеломлённо выдыхает, её глаза расширяются.

— Ничего себе совпадение.

— Ага, — кивает Веер, впечатлённая. — Это отличная идея для сюжета моего следующего фильма.

— Кому что, а вшивый всё о бане, — хмыкает Шаровой, пожимая плечами. — Хотя, если так подумать, все наши диверсии тянут на сюжет для блокбастера.

— Только наши операции нельзя разглашать, — вздыхает полька, но тут же её глаза загораются энтузиазмом. — А вот демонических пингвинов, думаю, можно! Это же вне рамок задания!

Мерзлотник смотрит на меня:

— Филин, дадим бой этим пернатым?

— Нет, — отвечаю я, всматриваясь в приближающуюся снежную равнину. — Для начала нужно убедиться, что невинные не пострадают. А то вдруг в пылу схватки какой-нибудь пингвин к ним прорвется. Вперед, Шнур.

Гвардеец за рулем вдавливает газ. «Буран» ускоряется, опережая пингвинов. Через несколько минут перед нами появляется небольшой посёлок, если это слово вообще можно применить к группе из десяти танковых контейнеров. Они грубо переделаны в жилые помещения: в стенах прорублены окна и двери, а сами контейнеры стоят на сваях, словно пытаясь защититься от снежной стихии. Всё это выглядит скорее как временная стоянка, чем полноценное поселение. Перед домами висит вывеска на испанском:«Comuna Anturtica de Chile» .

— Чилийцы? — произношу я с изумлением, оглядывая коммуна. — Откуда они тут?

Фирсов ухмыляется, отрывая взгляд от дисплея:

— Ты пропустил университетский курс, Филинов, вот и не знаешь, — ухмыляется Фирсов. — Королевство Чили претендует на часть Антарктиды и объявило эту территорию своей провинцией ещё сорок лет назад. За это время они построили несколько таких коммун.

Я оглядываю посёлок с нескрываемым скепсисом:

— Серьёзно? За сорок лет всего десяток железных коробок? Великолепное достижение!

Фирсов пожимает плечами:

— А кто захочет тут жить? Морозы, ледяная пустошь, ни лесов, ни пашен. Максимум триста человек наберётся в этой так называемой провинции. Да и никто в мире не признаёт этот кусок Антарктиды за Чили. В том числе и Россия.

Я киваю:

— Эсто кляро. Интентимос перверо лас переговорионс.(пер с исп: Понятно, начнём с переговоров.)

Фирсов бросает на меня хмурый взгляд: