Даже этот заносчивый телепат Данила… ха! Он бессилен. Бессилен перед Кешей! Его костлявое тельце нельзя контролировать. Он — неприкасаемый!
Кеша парит над залом, полный гордости. Но вдруг замечает что-то странное. В дальнем углу большого журнального стола мелькает крошечная тень.
— Тяв! — раздаётся короткий звук, и тень исчезает.
Кеша, ощутив странное волнение, парит к столу. На его поверхности что-то лежит. Он водит туда-сюда своими пустыми глазницами и…
— Карр?
Мёртвые тараканы. Целая куча. Они лежат беспорядочно, их блестящие панцири тускло мерцают в свете лампы. Ни в одном из них нет сияния жизни.
— Карр… — Кеша растерян, его клюв слегка дёргается от замешательства.
Это что, подарок? От телепата? Признание его силы? Осознание поражения?
Он расправляет кости-крылья, гордо раскрывает клюв и, насколько это возможно для скелетона-попугая, свысока смотрит на «подношение».
Признание поражения! Ха! Телепат сдался. Он понял, кто здесь король. Я! Великий Кеша!
С этими мыслями он опускается на стол, намереваясь продегустировать подношение. Но в тот самый миг тараканы шевелятся.
Что за…?
Кеша замирает, костяные лапы скребут по мрамору.
Тараканы начинают ползти. Их движения становятся слаженными, они собираются в чёткий рисунок. Череп.
Череп из мертвых тараканов.
— Карр… карр… КАРР!!! — испуганные Кеша отступает назад, бешено махая костлявыми крыльями.
Он пытается взлететь. Из угла комнаты, из густых теней, раздаётся знакомый, насмешливый голос:
— Бу-га-га-га-га!
Глава 6
Усадьба Морозовых, Москва
На бал в честь именин Маши Морозовой собралась практически вся столичная аристократия. Великолепие зала, переливающееся шелками платьев и блеском драгоценностей, казалось, подчёркивало важность события. Даже сам Царь счёл нужным отправить поздравление дочери князя Морозова. В иной день, возможно, он явился бы лично — Морозовы ведь не просто уважаемый, но и один из самых влиятельных родов Царства. Однако в последнее время Государь всё реже посещал светские мероприятия. Политические дела ложились на его плечи тяжёлым грузом, отнимая возможность участвовать в подобных торжествах.
Однако отсутствие других видных персон не осталось незамеченным и стало предметом оживлённых пересудов. Прежде всего, это касалось графа Данилы, ранее открыто проявлявшего своё внимание к имениннице. Ещё недавно он устранил с её пути римского дворянина, пытавшегося добиться её руки, и заставил ретироваться дотошного графа, но сегодня его отсутствие ощущалось особенно остро, вызывая обмен многозначительными взглядами и тихими перешёптываниями среди гостей.