— Вот твои сородичи, — говорю я, указывая на демонических пингвинов. — Разберись с ними.

Шельма, скрестив руки на груди, лениво осматривает приближающихся тварей. Её взгляд вдруг оживает, в уголках губ появляется весёлая искорка.

— Ого, как интересненько, — протягивает она с явным удовольствием. — Симпатяшки. Сейчас я погружу их в безумие.

Она плавным движением разворачивает свою силу. Аура вокруг Шельмы начинает пульсировать, мерцая зловещими оттенками. Демоны-пингвины, как по команде, один за другим погружаются в гипноз. Сначала они замирают, будто схватили столбняк. Затем начинается паника. Они мечутся, спотыкаются, натыкаются друг на друга. Контроль исчезает, координация теряется.

Шельма наблюдает за этим, сложив руки на груди. На её лице играет довольная усмешка.

Я ловлю момент. Усилив себя артефактом удалённой телепатии — спасибо за подсказку Горнорудовой, — создаю пси-копья и атакую Демонов. Удары точные как надрезы нейрохирурга. Одно за другим пси-копья разрушают астральные связи, удерживающие этих тварей в телах пингвинов.

Демоны не успевают ничего сделать. Псионика методично выбивает их, заставляя астральные сущности рассыпаться и исчезать.

Оставшиеся без постороннего влияния птицы замирают, словно приходят в себя после долгого дурмана. Их бешеный блеск в глазах исчезает, движения становятся неуклюжими, естественными. Пингвины выглядят растерянными, но вполне безобидными. Я проверяю ещё раз: ни один не пострадал. Одержимость исчезла, а сами птицы остались целыми и невредимыми. Всё прошло гладко. Ну, почти.

Шельма бросает на меня взгляд, её ухмылка становится шире:

— Ну, я-то думала, будет повеселее. Слабаки какие-то… Хотя птички прикольные. Можно их съесть?

— Лучше давай я тебе потом куплю бройлера из супермаркета, — предлагаю. — А вообще спасибо за помощь, — и активирую браслет.

Она как газообразный эфир затягивается в браслет, а я, глядя на ошарашенных, но теперь вполне безобидных пингвинов, хмыкаю.

Светка, выскочив из машины, смеётся, обводя взглядом птицунов:

— Они такие прикольные!

Я усмехаюсь и протягиваю руку к ближайшему. Пингвин послушно стоит, а я легонько глажу его по голове. Прикольный такой. Перья мягкие, приятно касаться. А глаза-бусинки такие доверчивые, словно он только что нашел в лице меня лучшего друга.

— Хочу оставить их себе, — умиляюсь здоровоптице.

Однако один из них явно выделяется. Его поведение странное. Сначала он начинает бегать вокруг нас кругами, забавно размахивая крыльями, будто всерьёз намеревается взлететь. Потом резко падает в снег, смешно перекатывается через себя, поднимает голову, хватает клювом ближайшую гальку и, судя по всему, пытается её разгрызть клювом.