Вскоре вертолёты моей гвардии появляются над посадочными площадками. Гарнизон базы замечает их только в последний момент. Начинается хаос. Солдаты Годуновых срываются с мест, пытаясь организовать оборону. Кто-то спешит к командному пункту, чтобы активировать залповые установки.

Но их встречает Бер.

— Господа, сегодня вы умрете! — усмехается остроухий блондин.

Через Ломтика я наблюдаю, как к нему приближаются гвардейцы. Командир базы, заметив альва в форме рядового с мечом на перевес, кричит на весь коридор:

— Рядовой! Твою за ногу! Что ты творишь? Я не давал приказа никого не впускать!

Бер приглашающе взмахивает клинком:

— Вы обознались. Я не рядовой. Я принц.

И он скидывает пилотку с головы. На мгновение все замирают, вылупившись на альвийские уши. Затем гвардейцы бросаются в атаку.

Коридор узкий, что играет на руку Беру. Он ловко отражает удары трёх физиков, действуя с мастерством опытного мечника. Вдруг его лицо начинает изменяться, приобретая хищные черты: полу-человеческие, полу-кошачьи.

Эти метаморфозы ясно показывают, что его магическое состояние восстанавливается быстрее, чем он сам ожидал. Удары физиков наносятся в никуда, а Бер уверенно удерживает позицию.

Физики бросаются в атаку, их мечи сверкают в слабом свете коридора, но Бер с лёгкостью справляется. Его движения быстры, он словно танцует между ударами. Сила оборотня-ирабиса, подкреплённая отточенными навыками фехтовальщика, позволяет ему разрывать строй противников без малейших затруднений.

Затем появляется огневик. Вспышка света, и огненный шар несётся прямо на Бера. Но он остаётся невозмутим, с невероятной скоростью отбивает атаку. Я наблюдаю за ним через Ломтика, переставляя слона на доске. Что ж, Бер справляется сам, так что вмешиваться не имеет смысла. Да и шахматная партия неплохая, жалко прерываться.

Тем временем моя гвардия уже захватывает ключевые точки базы, продвигаясь уверенно и методично. Командир базы, понимая, что ситуация безнадёжна, отдаёт приказ своим людям отступить. Оставив командный пункт, они уходят вглубь комплекса, очевидно, надеясь перегруппироваться.

Когда Бер наконец открывает дверь в командный пункт, он видит меня за шахматной доской. Я лениво двигаю фигуры, одновременно доедая третий бутерброд. Загипнотизированный дежурный молча двигает пешку в ответ. Бер останавливается на пороге и, скрестив руки, недовольно рычит, еще не совсем отойдя ото оборотнических замашек:

— Я думал, ты руководишь штурмом!

Поднимаю взгляд, с лёгкой усмешкой отвечая:

— Я и руковожу. У меня всё автоматизировано. Моя гвардия знает, что делать. А у тебя клыки прорезались наконец, поздравляю.