Вздыхаю:
— Ладно. Уговорила. Эта последняя вылазка до родов. Но чтоб без перегрузок, ясно?
Она улыбается довольно:
— Ясно, Данила Степанович!
И вжимает педаль. По-светкиному. С надрывом.
Через минуту выезжаем к старому складу. Металлический ангар, ржавый, обросший бурьяном, как забытый монумент эпохи. По вырубке видно — кто-то тут недавно шарился. Следы, мусор. Запах.
Живое место.
— Ну конечно, — говорю. — Бандитский притон.
Куда же еще меня могла привезти бывшая Соколова.
Глава 5
Стрёмено, Междуречье
— Финрод, о чём ты говорил с Филиновым? — резко спрашивает Феанор.
Финрод оборачивается. Шатёр альвийских офицеров затихает. Ещё секунду назад лейтенанты-альвы обсуждали диспозиции, делились историями как зачищали гулей, кто-то тихо смеялся над чьей-то шуткой. Но теперь всё затихает.
Галадриэль, стоящая рядом, тонкая и ослепительно белокурая, резко поворачивает голову. А Феанор тем временем шагает к ним. С ровным гневом на лице.
Даже бесстрашная Галадриэль вся подбирается. Да и Финрод тоже. Как по-другому? Просто стоять рядом с Воителем — уже подвиг.
Финрод всё ещё помнит, как сотни лет назад Воитель прорубался сквозь ряды дроу. Как вёл легионы на бой. Как сражался с самим генералом Мелькором — тем самым, кому сулили членство в самой Организации.
Сейчас, спустя века, ничто не изменилось. После недавней зачистки гулей Финрод видел всё сам: как Феанор в одиночку вломился в логово, срезал гулей, как садовник срезает сорняк. Как спас троих лейтенантов — просто потому что успел, потому что мог.
И вот теперь он стоит перед ним. Тот же Феанор Воитель.
— Мы обсуждали с милордом Данилой наши татуировки, — спокойно ответил Финрод, не отводя взгляда. — Те, что набили нам монахи.
— С милордом , значит? — рычит Воитель. — Татуировки, говоришь? Что-то не похоже, — Феанор шагает ближе. Слишком близко. Финрод машинально бросает взгляд на Галадриэль. Она стоит рядом и видит, как на него наезжают. Перед такой женщиной не хочется выглядеть сломленным. Даже перед Воителем. Тем более Финрод уже видел, как могучего Воителя лорд Данила ставил на место. Значит, это возможно.
— Отойди, Феанор, — твердо бросает Финрод.
Воитель усмехается. Губы изгибаются в тонкую насмешку, в голосе звучит хрипловатая насмешка:
— Или что? Напомни, Финрод, кто разделал Мелькора одной рукой? А кто до этого получил в челюсть от него и грохнулся на глазах у всей линии фронта? Думаешь, теперь справишься со мной?
Финрод не двигается. Стоит. Губы у него бледнеют от напряжения, но голос звучит хрипло и ясно:
— Ты всегда всё доводишь до крайности, Феанор.