Годунов бурчит что-то неразборчивое, но Паскевич уже видит — остальные клюнули. Внешне прикрытие вполне сойдет. Големы под водой? Ну, мало ли, что это. Вдруг, правда, мусор, так что из-за него откладывать удачный штурм? И Филинову не надо сообщать о каком-то мусоре!

Шереметьев ставит точку:

— Ну да. Если это действительно просто мусор, то и ладно.

На этом расходятся. Бояре идут к себе, потирая руки. Паскевич выходит из сруба последним. Он неспешно идёт вдоль палаток, наслаждаясь планом, пока не видит Феанора.

Воитель стоит у самого края лагеря, в одной жилетке, с голыми руками, будто не в Антарктиде, а на южном склоне Тавиринии. Его пристальный взгляд направлен на стены Обители.

Паскевича передёргивает.

Он терпеть не может альвов. Надменные, длинноухие выродки.

Злость поднимается волной. Ну Филинов, ну молодец. Мало ему было Золотого Дракона — так теперь и Феанор пожаловал. Сам Воитель. Живой символ, мать его.

Нет, с этим выродком что-то нужно делать. Надо рассорить их с Филиновым. Посеять между ними трещину.

Ну а что? Я же всё-таки Тёмный Попутчик. Импровизируем.

Феанор, по слухам, вспыльчив. А вспыльчивых всегда можно подтолкнуть в пропасть. Особенно если учесть, что какой-то человечишка— обычный смертный — вот-вот примерит на себя альвийскую корону.

Паскевич подходит к нему не спеша. Позади тянется лагерь, снег тихо хрустит под сапогами.

— Воитель, добрый день, — произносит Паскевич негромко, будто между делом. —Она просила передать, чтобы вы были осторожнее на войне.

Феанор поворачивает голову медленно, как будто заранее рассчитывает траекторию удара. На лице лёгкая тень недоумения.

— Ты кто такой, человечишка? И что еще за «она» ?

— Княжич Дмитрий Паскевич из Москвы, если это вам о чём-то говорит, — отвечает он с вежливой усталостью, будто представляться — утомительно и недостойно. — А она, ну вы же знаете. Не может быть, чтобы не знали. — Паскевич говорит без конкретики, просто на удачу. И не попасть он не может. У каждого мужика есть она. И есть шанс, что альв сейчас сам даст ответ.

Феанор прищуривается, явно прикидывая. В его взгляде мелькает что-то личное.

— Неужели Гепара?

«Вот это подарок», — думает Паскевич. Тупой Воитель сам подал имя. Даже не пришлось хитрить. Значит, Воитель влюбился в избранницу Филинова? Да это же замечательно!

— Да, — кивает княжич с оттенком понимания. — Она передаёт, что скучает, но, увы, вашему счастью мешает только одно.

Паскевич разворачивается и уходит. Не перегибать. Бросить приманку — и отдалиться

— Стой, человечишка, — доносится сзади рокочущий голос Феанора. — Стой нахрен, я сказал! Ты не договорил! Что нам мешает⁈