Тащиться по болотам с обессиленным охотником за спиной — то ещё удовольствие. И раз уж они приехали, то пусть выполняют свою клятву «служить и защищать». Защищать тут уже некого, всех кого надо я защитил. А вот сослужить добрую службу вполне могут.

— А чё нет-то? Залезайте. Всё равно по пути, — тряхнул своим пузом полицейский и открыл дверь в автобус.

* * *

Арена, в это же время

Ефим Крапивин стоял на балконе созданной им арены и зажмуривался после каждого выпада бойцов, сражавшихся внизу.

Парочка остервенело осыпала друг друга ударами. Казалось, что вот-вот один из них умрёт. Больше всего Крапивин боялся, что погибнет его покровитель.

Евгений Александрович Мышкин бился внизу против абсолюта. Точнее, одного из слабейших бойцов, сражающихся в турнире «абсолют». Но даже несмотря на свой статус, он оказывал невероятное давление на графа, заставляя того постоянно пятиться и сидеть в глухой обороне.

Оба бойца уже использовали покров маны и сражались на пределе своих возможностей. И всё же абсолют выглядел убедительнее. Тем более что он хранил туз в рукаве.

Мышкин сделал шаг назад, но нога его не нашла опоры и попала в яму, возникшую из ниоткуда.

Абсолют ухмыльнулся. Он уже праздновал свою победу. Ведь на арене ещё никто не знал о том, что он маг земли. Этот козырь он берёг для сражений с сильными соперниками, до которых ещё не успел добраться.

Граф Мышкин рухнул на спину, в ужасе широко распахнул глаза, наблюдая, как противник занёс клинок над головой. В следующий миг яркая вспышка пламени возникла вокруг бойцов, скрыв их от зрителей.

Крапивин, затаив дыхание, молился, чтобы Мышкин выжил. Так оно и вышло. Пламя растворилось, а из него вышел невредимый граф. На обожжённой земле лежало почерневшее тело, от которого исходила белёсая дымка. Публика взорвалась овациями. Свист и улюлюканья разрывали перепонки, пока граф шёл к выходу.

Всё это время Мышкин сражался, пряча лицо под маской. Никто, кроме Крапивина, даже не подозревал о том, что сам теневой владыка Хабаровска посетил арену. Как только Мышкин двинулся в сторону выхода, его нагнал Ефим Крапивин.

— Ваше сиятельство, это было неподражаемо. Ваши навыки на каком-то запредельном уровне, — восторженно щебетал он, озираясь по сторонам и стараясь говорить так, чтобы никто не услышал этот разговор.

Мышкин лишь отмахнулся от него и недовольным голосом сказал:

— Вытащи язык из моей задницы, — отмахнулся от него Мышкин, недовольно добавив: — Лучше найди достойного соперника для следующей схватки.

Услышав это, Крапивин остановился и посмотрел вслед графу.