Очнулся я в лагере, за частоколом. Вокруг шум, гам, но настроение приподнятое.

Я приподнялся на локтях. Впереди гвардейцы привязывали к столбам голых людей. Кажется, одного из пленников я видел в лесу, когда он перевоплощался в обычного человека.

— Вяжите крепче этих выродков! — выкрикнул капитан, заложив руки за спину.

— Мы ни в чём не виноваты! Это было помутнение! — голосила женщина лет сорока с обвисшей грудью.

— Полнолуние покажет, виновны вы или нет. Если покроетесь шерстью, то мигом лишитесь голов, — предупредил капитан.

Ко мне подошёл Гвоздев и присел на корточки. Мозолистая рука по-отечески потрепала меня по волосам.

— Идиот ты, Володька, — вздохнул Никитич. — Но отважный. Этого у тебя не отнять.

— Опять спас вашу старческую задницу? — спросил я, давясь от смеха.

— Врезать бы тебе, — Никитич замахнулся и опустил руку, расплываясь в улыбке. — Да нельзя. Герой ты нынче. Но в следующий раз точно огребёшь.

— Или в очередной раз спасу вас от смерти, — хмыкнул я и с трудом сел. — А героям награда полагается?

— Конечно, полагается, — усмехнулся Гвоздев. — Ты победил в споре с Шишаковым.

— Это приятно. Но бесполезно, — констатировал я факт.

— Это ещё почему? — нахмурился Гвоздев.

— За победу в споре я должен был получить все жемчужины, причитающиеся Шишакову, — пояснил я. — Но, как я понимаю, вы не нашли ни одной.

— Мы-то да, но ты-то нашел? — спросил глава СОХ, подозрительно прищурившись.

— Никитич, ты видел, в каком состоянии я был после боя? Как только добил альфу, так и вырубился. Чего комедию ломаешь? — перешёл я на «ты» и тут же схлопотал лёгкую затрещину.

— Не фамильярничай, — строго сказал Гвоздев. — Если не ты забрал жемчужину, то кто? Когда мы пришли, череп альфы был раскурочен, а в груди красовалась метровая прорезь, через которую вытащили все кишки. Сука, неужто нас кто-то опередил?

— Похоже, что так, — пожал я плечами, затем почувствовал, что во рту пересохло. — А водички не найдётся?

— Найдётся, — кивнул глава СОХ. — Топай в столовую. Гвардейцы сегодня угощают. Наш контракт заканчивается через сутки. Как только решится вопрос, опасны ли пленники, так мы и уйдём. А пока отдыхай. Набирайся сил. И помни, что ты идиот, — на последней фразе он ухмыльнулся.

— Да с какого чёрта я идиот-то? Я ж этот, как его? Спаситель! — гордо заявил я, ткнув пальцем в небо.

— Ага. Спаситель, мать твою. Все охотники теперь знают, что у тебя есть артефакт. Пришлось взять слово, что будут держать язык за зубами. Ребята у нас надёжные, но любят выпить, — многозначительно пояснил Гвоздев и ушёл, оставив меня с множеством кружащихся в голове мыслей.