Когда мы с папой спешились перед зданием штаба, то не увидели у входа даже обычной пары стоящих на часах копейщиков (один из впавших в жажду деятельности офицеров услал их куда-то по своим делам), поэтому мы и часть нашей охраны беспрепятственно прошли в здание штаба. Правда, перед этим я проверила, насколько легко под плащом извлекаются из кобур мои пистолеты, ибо в тесных и узких коридорах толку от них должно быть гораздо больше, чем от меча, которым я теперь тоже владею на уровне очень опытных бойцов. Лязг подкованных сапог и звон шпор нашей охраны, решительное лицо и красная магистерская полоса на плаще моего папы, которая приравнивала его к обергруппенфюрерам (генералам родов войск), придавала нашей процессии ощущение какой-то надежности и стабильности. Вот одна из дверей с глухим стуком распахнулась, и прямо перед нами в коридор выскочил какой-то офицер. Не глядя на нас, он побежал прочь по длинной гулкой галерее.

— Гауптштурмфюрер, — тоном большого начальника рявкнул папа, — немедленно ко мне!

Офицер затормозил, как конь, сразу всеми четырьмя копытами; обернулся, и, увидев папу, застыл перед нами обреченным сусликом.

— Подойдите поближе, представьтесь и доложите обстановку! — скомандовал папа, — и не бойтесь меня — я не кусаюсь.

— Гауптштурмфюрер Макс Крюгер, герр магистр, — уныло представился офицер, — помощник начальника секции планирования в оперативном отделе. Обстановка такова. Командующий и все старшие офицеры находились в главном храме, и никаких известий от них не имеется. В штабе творится хаос, некоторые офицеры сошли с ума или впали в детство, другие просто умерли на месте. Есть такие, что отдают подчиненным бессмысленные указания, тут же отменяют их и отдают другие указания — не менее бессмысленные. Есть такие офицеры, которые вообще ничего не предпринимают, сидят и смотрят прямо перед собой. Мой начальник секции тоже сошел с ума и заблевал весь свой кабинет. Герр магистр, я не знаю, что сейчас происходит и что мне теперь делать…

Видимо, данный персонаж полностью расклеился — да и что с него взять, со штабной крысы — наверное, он ни разу не видел настоящего боя, не слышал свиста амазонских стрел и лязга сталкивающихся в схватке мечей.

— Молчать, гауптштурмфюрер, — рявкнул папа, — разнюнились как баба, а еще офицер СС. Все, кто находился в главном храме на жертвоприношении, гарантировано погибли. Уничтожен и сам херр Тойфель, так что теперь нам надо будет научиться обходиться без его помощи. Поэтому, как единственный оставшийся в живых магистр Ордена и единственный уцелевший старший командир, я подчиняю себе панцергренадерский корпус и объявляю Адольфбург на осадном положении. Идите и сообщите всем, что через четверть часа в кабинете командира корпуса я собираю совещание, на которое должны прийти по одному самому старшему офицеру от каждого отдела. Кругом, гауптштурмфюрер, шагом марш!