При этом он расправил плечи и смотрел на меня прямо и неподвижно. Он хорошо понимал, что я в это время проверяю его вшивость.
И старался вести себя соответствующе. Собственно говоря, поэтому профессионала и труднее поймать на разных психологических штучках. Пока что надо сказать, что я не был уверен в его ответе однозначно.
— Я вам верю, — сказал я успокаивающе. — Разве можно не верить такому почтенному человеку?
Ершов скривил гримасу.
— Опять продолжаете шутить. Все это ваша ирония, думаете, она вас доведет до добра? Я поговорю насчет вашего поведения с полковником Хвалыгиным, пусть примет соответствующие меры.
Я пожал плечами, больше говорить было не о чем. Это такой человек, что спорить с ним можно до бесконечности. Мы вышли из кабинета и направились на второй этаж, где и должен был находиться зловещий профессор Горбунов.
— Ну, что ты скажешь об этом типе? — спросила Белокрылова. — Честно говоря, я бы не отказалась, если бы это он сделал те самые внушения. Уж очень хочется сбить спесь с этого индюка.
Но я пока что покачал головой. Нет, оснований для задержания директора Ершова я не усмотрел. Возможно, позднее, если выяснится что-то еще, но только не сейчас.
— Он что-то скрывает, но я не уверен, что это связано с Калачевым, — ответил я. — С ним приходится трудно, все-таки это психиатр и отлично разбирается в гипнозе и всяких других психологических штучках. Короче говоря, поживем — увидим.
Мы спустились на второй этаж и едва сделали несколько шагов, как впереди послышался истошный крик. Потом еще один и еще. Как будто кого-то режут. Звуки доносились из-за запертой двери ближайшего кабинета.
Переглянувшись, Белокрылова и Аксаков помчались вперед, на ходу доставая оружие.
Глава 24. Разум отбрасывает тени
Дверь в кабинет оказалась запертой. Аксаков не стал долго думать. Навалился плечом, выломал замок. Ворвался внутрь.
— Руки вверх, милиция! — закричала Белокрылова и ворвалась следом за ним.
Оба сыщика двигались с пистолетами наготове. Я остался в коридоре. Чутко прислушивался, что там творится внутри.
Оттуда послышались еще крики. Мужские и женские. Женских больше. Я стоял и прислушивался, что будет дальше. Прозвучат выстрелы или нет? Вот в чем вопрос.
Весело, однако. Крики прекратились. Потом раздался разъяренный мужской голос:
— Кто позволил? Вы почему не предупреждаете?
И в ответ голос Белокрыловой. Извиняющийся:
— Простите, мы решили, что здесь происходит правонарушение. Продолжайте, пожалуйста.
— Ну уж спасибо, что разрешили, — ядовито ответил голос.
Мда, кажется мы опростоволосились. Вернее, мои милицейские друзья.