— Ты действительно в этом уверена? — спросил я. — Я не спорю, мы во время выступлений используем небольшие трюки, не без этого. Но неужели ты думаешь, что все ограничивается только этим? И что телепатии не существует?

Голубева продолжала испытующе разглядывать меня. М-м-м, какие у нее все-таки красивые глаза, какие длинные пушистые ресницы. Потом закусила губу и чуточку прикрыла веки. Отработанный прием. Так она выглядела еще красивее и соблазнительнее.

В двадцать первом веке многие девушки носили накладные, но Голубевой таких не понадобилось бы, у нее и так замечательные, изящно изогнутые ресницы. Интересно, как бы она выглядела, если бы мы оказались с ней в постели? Она точно так же закрывала бы глаза и прикусывала губку?

— Это вы знаете лучше меня, — сказала она, лукаво глядя на меня из-под приспущенных ресниц, снизу вверх. — И еще, я все-таки вам не верю. Докажите.

Я легонько вздохнул. Говорю же, я знаю гораздо больше про нее, чем обычный человек. Это походит на игру краплеными картами. Шулерство. Хотя что тут поделать. Мне надо одержать победу во что бы то ни стало.

— Ну что же, давай попробуем, — сказал я и еще крепче прижал девушку к себе. Сразу ощутил ее упругую грудь, а еще наши ноги соприкоснулись гораздо теснее. От этого я сразу почувствовал возбуждение. — Пожалуйста, продолжай глядеть мне в глаза. Не отрываясь. Это нужно для того, чтобы я мог прочесть твои мысли.

Что интересно, так это то, что Голубева нисколько не возражала против нашего тесного контакта. Даже наоборот, охотно прижалась ко мне. И снова послушно заглянула мне в глаза, как я и сказал. Добавила, скептически улыбаясь, да еще тоже перешла на ты:

— Давай-давай. Начинай.

Ну ладно, сама захотела. Я продолжал глядеть девушке в глаза и говорить факты из ее биографии:

— Так, смотри, ты выросла в неполной семье. Ну как, в неполной. После гибели отца твоя мать вышла замуж за другого человека, полковника армии. Ты тогда была еще маленькая и ничего не понимала. Сейчас он работает в городском комитете по культуре, а твоя мать тоже актриса, трудится в театре. Твой дед по настоящему отцу служил в наркомате финансов Белоруссии, был репрессирован по ложному доносу.

Голубева продолжала глядеть на меня, только уже со смешанным выражением любопытства и тревоги.

— Откуда вы знаете про дедушку? — спросила она с удивлением. — Я даже сама ничего про это не слышала. Вы точно в этом уверены?

Кажется, про деда это я перегнул палку. Не надо было говорить. Хотя ладно, пусть узнает правду, что здесь такого? Сейчас уже другая эпоха. Зато сразу поверит моим словам.