Отойдя подальше в корму — и отгородившись рубкой от детского сада у орудия — Ярослав стянул противно липнущие к подошвам шлепанцы и сел прямо на палубу, свесив ноги прямо в шипение набежавшей волны. Почти божественные ощущения. Лучше могла быть разве что горячая купальня — натуральная, из минеральных источников, например, Новы Сечени… и отмокать часа три, не меньше. А потом, заново переродившимся, надеть заново выглаженный и пахнущий крахмалом китель, вызвать такси… а можно и пешком, до набережной с ресторанами через парк десять минут неспешного хода. Кто-то сейчас наверняка именно так и делает — за полмира от войны.

Стук он услышал даже раньше, чем шаги, даже сквозь плеск. Характерное быстрое постукивание лакированных деревяшек. Танечка-сан, спускаясь с рубки, опять сумела что-то чем-то задеть. По крайней мере, от привычки носить на борту форменные сапоги она избавилась так же, как и от фуражки — набрав у Ярослава и всего экипажа еще сотню пунктов на шкале «человечность».

— Присаживайтесь, Танечка-сан. Вам еще не надоело таскать на поясе этот антиквариат?

— Ярик… что ты собираешься делать дальше?

— Ничего, — после короткой паузы признался фрегат-капитан. — И это самое тяжелое.

— Ты опять начал говорить военно-морскими загадками, — уверенно констатировала комиссар. — Переведи на нормальный человеческий, будь любезен.

— Да в общем, все просто, — пожал плечами Ярослав. — Главный вопрос в чувствительности гидрофонов этой долбанной самонаводящейся гадины. Она не может быть сильно больше, чем у наших акустических торпед, скорее всего, там ровно та же каша из ламп, реле и проводов. Мы, конечно, не парусник с картинки, но волны и ветер нас кое-как тащат. За пять часов темноты в дрейфе отойдем на достаточное расстояние, чтобы спокойно запустить электромоторы в режиме подкрадывания. Дальше понятно…

— Дальше понятно, — согласилась Татьяна. — Но не понятно, что тебя еще грызет, как голодная мурена. Выкладывай, Хан Глубины.

Фон Хартманн тяжело вздохнул. Комиссару пока еще остро не хватало знаний и опыта настоящего глубинника. Но вот по части «опять этот мужик от меня что-то скрывает» у неё все было в порядке. Интересно, это фамильное чтение ауры играет или пресловутая женская интуиция?

— Есть один очень тонкий вопрос. Где-то там, — Ярослав махнул рукой на гребни волн между подводной лодкой и островом, — должно быть минное заграждение. Обязано быть. Это как Аксиома Пифагора, прикрыть проход в рифе от всяких любителей порезвиться на фарватере, вроде нас. И чем дальше мы от нашей мины, тем ближе к их минному полю. Донные мины, магнитные, акустические, контактные повышенной чувствительности… в общем, вся дрянь, которую можно представить, глядя в разведсводки. Тонкость вопроса как раз и заключается в том, уйдем ли мы из радиуса обнаружения раньше, чем заползем с ногами на эту адскую сковородку.