С отсутствием пары-тройки орденов Былко-Буховцекий мог бы и смириться. Но, как назло, во время очередных веселых покатушек его «Джурай-Эсквайр» сбил какого-то зазевавшегося калеку на костылях.
По чистой случайности даже не совсем до смерти, но инвалид оказался заслуженным ветераном, щелкопёры подняли страшный вой и даже почти всемогущий папочка вынужденно порекомендовал любимому чаду какое-то время провести как можно дальше от столичных огней.
А заодно, раз уж так вышло, заработать, наконец, тот самый реальный стаж, после чего ни одна сволочь уже не посмеет даже косо взглянуть в сторону настоящего! Боевого!! Моряка!!!
Разумеется, реальный стаж ни в коем случае не подразумевал реальной же угрозы жизни отпрыска. Новые крейсера ПВО оказались слишком ценными, что посылать их в совсем уж опасные воды. Обычно более чем хватало работы по доводке океанских конвоев в тыловой зоне Архипелага.
Былко-Буховцекий, как и требовал гонор боярский, получил не один крейсер, а пусть и куцую, но хоругвь из трех единиц. Увы и ах, обстоятельства вновь повернулись не той стороной. Один из его подчиненных уже выполнял эскортную миссию, второй — дебил из дебилов — умудрился на ровном месте… ну, почти ровном, на каком-то не отмеченном на лоциях паршивом рифе заработать повреждение винтов и согнул вал.
Когда зашла речь о сопровождении очередного никчемного транспорта, выяснилось, что послать, кроме флагмана хоругви, и некого!
А теперь эта посудина умудрилась еще и потерять свое место! При том, что шторм их зацепил только краем, помотало часа три, не больше, а сейчас остались лишь дождевые шквалы. В глубине которых и затерялось подопечное судно, упорно не желая ложиться на курс сближения.
— Ну что там⁈
— Они говорят, что повернули, но…
— Что еще за «но!»⁈
— Радарные данные этого не подтверждают, — выпалил вахтенный офицер. — По ним наблюдаемый объект продолжает двигаться прежним курсом. И еще, этот странный отклик по-прежнему…
— Так… — от избытка чувств Былко-Буховцекий даже попытался привстать, но тут же вспомнил, что из-за магнитной бури у него болит голова и с демонстративным стоном рухнул обратно в кресло. — Дайте мне микрофон, и я скажу этой свиной отрыжке ВСЕ!
— Но правила… — вахтенный осёкся и молча дал командор-поручику голосовую связь.
Следующие несколько минут дежурная вахта крейсера могла бы запомнить надолго — если бы весь этот «непереводимый военно-морской жаргон» им не приходилось и так уже регулярно слушать в свой адрес.
— … и чтобы срыгнутый кашалотом кальмар засунул вам щупальца в рот и жопу и вывернул наизнанку! — закончил Былко-Буховцекий, с глубочайшим чувством выполненного перед народом и Отечеством долга вернул микрофон вахтенному, и, закрыв глаза, откинулся на подголовник.