— Не учтёно полётное время поисково-спасательной группы, — фыркнул Такэда. — Горючку кто считать будет, античный поэт Овидий?

— Ой, — Газель покраснела и запнулась. — Виновата, командир!

Стоит отдать подчинённым Айвена Ивановича должное, не прозвучало ни одного смешка, даже самого тихого. Впрочем, большинство людей в отсеке были слишком заняты своими прямыми обязанностями.

— Тогда обе красных двойки на смежных лепестках патрулирования сразу. Обстреляют цель, уточнят курс и уйдут. Если получится устроить пожар или лишить управления — хорошо. Если нет, то нет. Потом дойдут чёрные. А поиск и сопровождение повреждённого борта — патрульной двойкой чёрного палубного резерва, — исправилась Газель.

— Удовлетворительно, — припечатал её старания Такэда. — Я понимаю, что вы можете воспринимать противостояние армии с флотом чересчур серьёзно хотя бы в силу возраста. Но всё же не забывай, что конкретно вам досталась, пожалуй, единственная союзница в армии, которую на спасательную миссию на воде можно попросту уговорить. По дружбе. Если вы с ней, конечно, успели завести хоть какие-то дружеские отношения. Потому что если нет — я очень сильно расстроюсь.

— Айвен Иванович, я сейчас лично… — договорить Газель не успела.

— Я сам ей всё приказал уже. Своим командирским произволом, — пояснил он подчинённой. — А ты стой. И наблюдай, Как ты наверняка давно заметила, вместо положенного мне замка у меня тут здоровенная дыра, не заполненная никем и никак. Сменщики других моих подчинённых в этом отсеке в нормальных условиях на пушечный выстрел к мостику не подошли бы ещё несколько лет. Но у них всех эти ребята хотя бы есть. Понимаешь требование момента?

— Я справлюсь, командир, — мрачно пообещала Газель.

На толстых, чуть подсвеченных изнутри, стеклянных экранах появлялись всё новые и новые отметки восковыми маркерами. Экипажи обманчиво-неспешно приближались к ещё более медленной цели.

Газель мучительно пыталась вспомнить, как же звали погибшую красную семёрку. Хикари, кажется. Или Харуми? Нет, точно Хикари, её же постоянно Светкой дразнили, а она в ответ демонстративно надувалась. Их всех привела в клуб лёгкой ударной авиации Саманта Ньюберри, почти десяток. Сама Газель девчонок то и дело путала, а теперь у Сэм и не спросишь.

Красная «пятёрка» с ведомой тем временем зашли на цель, облетели для контроля и обстреляли. Курс имперский торговец резал целеустремлённо. На полном ходу он чуть ли не двадцать узлов из машин выжимал. Не то, чтобы это сильно помогло. Оба экипажа стреляли по нему, пока трассеры крупнокалиберных пулемётов не поменяли цвет, и только после этого легли на обратный курс.