— Товарищ Серегин, скажите, а так ли необходим нам такой предмет, как эта самая лейб-компания?

— Крайне необходим, — ответил я. — И эта лейб-компания нужна в первую очередь для того, чтобы мне не пришлось потом возвращаться в этот мир и за вас мстить. Альтернативой тому было бы стирание в порошок всяческой оппозиции еще в моем присутствии, но это путь в никуда, и я на него не пойду. Наворотить при этом можно много всякого, но ничего из того не будет хорошим. Оппозиция в государстве тоже нужна, без нее власть жиреет, ленится и начинает впадать в разнообразные уклоны. Единственное, чего нельзя позволять разного рода оппозиционным деятелям — это врать, искажая или даже придумывая факты, и работать на зарубежных интересантов. В последнем случае исход для недовольных должен быть однозначно летальным.

— А что если таковым предводителем станет наш дядя Мишель? — вдруг сказала Ольга. — Сам на трон он не хочет, происхождение у него выше некуда, к простому народу относится с пониманием и заботой, обладает этой, как вы ее называете, харизмой и, если надо, может ударить кулаком по столу…

— И не только по столу, — хмыкнул я. — Были уже неоднократные прецеденты в другом мире. Но в общем и целом идея на пять с плюсом. Мне нравится.

— А можно узнать, — с прорезавшимся акцентом спросил Коба, — где и при каких обстоятельствах Великий князь Михаил Александрович стучал кулаком не только по столу? А то после ваших слов я опасаюсь, что мы сами посадим себе на шею очередного держиморду.

— Дядя Мишель в обычных обстоятельствах совсем не держиморда — милейший человек, что мухи зря не обидит, — сказал я. — Но иногда он выходит из себя и наводит справедливость, не утруждаясь формальными процедурами, прямо на месте преступления, не отходя от кассы. Первый раз его альтер-эго в моем присутствии своей правой ручкой мануально приложилось к личности генерала Куропаткина, когда тот заявил, что не понимает, за что отстранен от должности. Бланш вышел на загляденье, как у забулдыги после пьяной трактирной драки. Вторым пострадавшим оказался князь Петр Ольденбургский, гомосексуальный недосупруг его сестры Ольги. Тут обошлось без объяснений, потому что и так все понятно. За честь сестры. Бац — и точка.

— Вы меня успокоили, товарищ Серегин, — кивнул Коба, — если Великий князь Михаил будет прикладываться только к личностям князей и генералов, а не простонародья, то мы это как-нибудь перенесем. Хотя хотелось бы вовсе обойтись без рукоприкладства.

— Хотелось бы, — согласился я. — Рукоприкладство — слишком ненадежный и поверхностный метод. Как вы уже знаете, я сам ничем подобным не пользуюсь, и постараюсь убедить в истинности этого метода Великого князя Михаила Александровича. На этом, думаю, пора прекратить дискуссию относительно личности потенциального главы лейб-компании и перейти к следующему вопросу.