В Сербии начавшееся австрийское наступление разбивается о позиционную оборону сербской армии, притом, что за спиной у штурмующих границу солдат второй, пятой и шестой армий в Боснии ярким пламенем разгорелось сербское национальное восстание. Партизанские отряды, хорошо вооруженные и мотивированные, атакуют австрийские части подобно рою разъяренных ос, врывают мосты, разрушают дороги, режут, телефонные и телеграфные линии. Идея объединения с Сербией уже овладела массами, готовыми биться за нее до последнего вздоха. Натолкнувшись на народное сопротивление, австрийское командование прибегло к привычной практике массовых экзекуций мирного сербского населения, что, в свою очередь, вызывает мою концентрацию на австрийской проблеме и усиление помощи повстанцам.
Раненых бойцов-партизан эвакуируют в Тридесятое царство, гражданское население — на территорию Великой Артании, где сейчас заканчивается апрель, и пахари на круторогих волах от рассвета до заката взрывают стальными плугами жирный степной чернозем. Сербский язык довольно близок к раннеславянскому диалекту антов, и местные с пришлыми понимают друг друга без переводчика. Быть может, кто-нибудь из уроженцев двадцатого века останется в моих артанских владениях навсегда, чтобы, получив надел, жить дальше пасторальной буколической жизнью, без мировых войн и этнических чисток, в окрестностях волшебной реки богини Даны. А может, и не останется никто, но мне от этого будет ни холодно, ни жарко, ибо эта операция с эвакуацией затевалась совсем не ради пополнения Артании населением, а только чтобы сербские повстанцы знали, что их близкие находятся в полной безопасности, и сражались бы с врагом со всевозможной яростью.
Напряженные бои на границе и в глубине собственной территории, отвлекающие на себя почти сорок процентов австрийской армии, в самом разгаре. При этом вражеское командование не может снять с сербского направления ни одного солдата, даже несмотря на то, что в Галиции наступление австрийских войск уперлось в глухую стену русской обороны, и, более того, на флангах австрийской группировки, под Сандомиром и Равой-Русской, назревают катастрофические неприятности. С одной стороны девятая, с другой стороны третья армии уже обозначили острия клещей, которые ко второму числу стиснут в кольце окружения первую и четвертую австрийские армии западнее реки Сан.
Третий и двенадцатый корпуса из состава так называемой группы генерала Кевеса наголову разбиты в трехдневных боях с русской восьмой армией на реке Гнилая Липа, и спешно отступают к карпатским перевалам. Одиннадцатый австрийский корпус, оказавшись в клещах между третьей и восьмой армиями, устрашился перспективы окружения и спешно отступил из города, бросая запасы мирного времени. Так случилось само собой то, что генерал Рузский ставил как цель кампании. На левобережье Вислы войсками девятой армии разбита и отброшена в сторону Кракова так называемая группа генерала Куммера, состоящая из ландверных и ландштурмовских бригад, вооруженных и оснащенных по остаточному принципу. Этот вполне ожидаемый успех позволил передовым кавалерийским частям девятой армии в конном строю на плечах бегущего противника ворваться в Сандомир и даже захватить у опешивших австрийцев мосты через Вислу. И в первых рядах на острие атаки находился пятый Каргопольский драгунский полк, в шестом эскадроне которого проходит службу двадцатилетний драгун-доброволец Константин Рокоссовский.