— А у тебя, я смотрю, богатый опыт общения с такими.
— Я жил рядом с не самыми безопасными районами, — ответил я.
— Драться там же учился?
— Пришлось научиться постоять за себя…
Перед глазами вновь появились не лучшие моменты моей жизни.
— Ничтожество… жалкое и позорное… Терпеть не могу таких слабаков, как ты…
Тряхнув головой, я отбросил неприятные воспоминания.
Давление в груди усилилось, и мне начало становиться нехорошо.
Эрик молчал, о чем-то думая после моих слов.
Ему стоит обдумать собственные ошибки. Если первые два пункта я еще могу понять, то последний для человека его работы — нехороший показатель. Если он постоянно так ведет переговоры и вообще так общается, то ничего удивительного, что в участке его мало кто любит.
За неделю я много наслушался о нем, и мало кто говорил об Эрике Эйбоне в позитивном ключе. Все считали его самоуверенным зазнайкой, который не выполняет приказов и делает то, что хочет, и за это никогда не бывает наказан. Потому многие злорадствовали, когда его заставили возиться со мной, считая, что он это заслужил.
И если раньше я думал, что он просто придурок, который так делает из вредности, то сейчас замечаю, что это просто его манера общения, и скорее, следствие комплексов.
Все же он невысокий, смазливый, худой, и чего уж молчать — на девчонку похож, потому явно хочет показать себя крутым, чтобы его не судили по внешности. Отсюда и позиция силы в разговоре, которую он явно любит подтверждать делом.
У меня был такой друг в прошлом.
Федькой его звали. Он тоже был невысоким, худым и слабоватым, но очень пытался казаться крутым, что удавалось ему не всегда. Ему самому не нравилось вести себя как придурок, но он стыдился своей слабости и внешности, вот и хотел как-то соответствовать окружающим, чтобы не выглядеть как довесок к нам.
Эх… воспоминания о друге неприятно кольнули в груди.
Лучше забыть…
— Ладно, — прервал тишину Эрик. — Я подумаю над твоими словами.
О, не ожидал, что он признает это!
Уже неплохо.
Может, он и не безнадежен?
Я решил ничего больше не говорить, а то из вредности все наоборот сделает.
— Ох, — вздохнул я, схватившись за грудь. Странный жар и пульсация внутри становились сильнее, и уже не казались мне просто переизбытком адреналина.
— Что с тобой? — подошел ко мне Эрик.
— Не знаю, — поморщился я. — Та… пульсация… она растет, и…
Мы сошли с лифта, и стоило мне сделать шаг, как пол под моей ногой просел на несколько сантиметров, а все в радиусе трех метров покрылось глубокими трещинами. От произошедшего задрожали стены и с потолка посыпалась побелка.