— Почему вы солгали нам, Эмма? — наконец спросил Эйбон.
— Что⁈ Я не лгала!
— Вы солгали нам, вы лгали с самого начала.
— И в чем же я солгала? — начала возмущаться девушка.
— Вы знаете, что это за дух и откуда он взялся. Ведь это именно вы его призвали!
— Что⁈ — не понимала она.
— Зачем ты травила собственную мать⁈ — сноходец обернулся и со всей злостью посмотрел ей в глаза. — Ты знала, что у нее непереносимость лактозы, но каждый день кормила ее молоком. Ты знала, что аллергия нарушает работу ее кишечника, подрывает иммунитет, и не дает лекарствам нормально усваиваться. Сьюзен уже давно могла бы поправиться, но именно ты не давала ей выздороветь!
— Что⁈ Нет! Это не так! Я люблю маму! — закричала девушка. — Не смейте говорить такое!
Эрик усмехнулся и продолжил обходить ее — как хищник, что двигается вокруг своей жертвы, которую он аккуратно обходит, пугает, чтобы напасть в нужный момент.
— Ты социофоб, Эмма, — сказал блондин. — Ты боишься людей, тебе плохо в окружении посторонних, и после переезда это усугубилось. В школе ты так и не смогла найти друзей, а из-за пары задир твое пребывание там стало настоящей пыткой. Жаль родителям не было до этого дела, а может, просто не успели. Потом не стало отца и все стало еще хуже. Но когда слегла твоя мать и ты стала ухаживать за ней… тебе понравилась идея оправдывать свое нежелание покидать дом заботой о больной, — говорил он, и каждое его слово будто ножом резало несчастную девушку. — Ты на год забила на школу, ухаживала за мамой и была счастлива в своем уединении. Еду и лекарства доставляли посыльные, а все остальное тебе было просто не нужно. Разве это не рай для хикикомори? — открыто смеялся он над ней. — Именно поэтому ты отказывалась от помощи соседей и друзей семьи, ведь тогда они могли бы разрушить твое маленькое уютное гнездышко. А рядом не было никого взрослого, чтобы переубедить тебя. Прекрасное одиночество — обеспеченное, сытое и комфортное. Красота!
Мне не нравилось смотреть на страдания девушки, но я понимал, что так нужно.
— А затем твоя мама начала идти на поправку, — голос Эрика резко похолодел, и от него Эмма вздрогнула. — Ты испугалась: ведь тогда тебе вновь придется идти в школу, вновь контактировать с этими мерзкими людишками! Поэтому ты убедила себя: «ну ведь можно же ей поболеть еще чуть-чуть, совсем капельку!»… И ты начала давать маме молоко. От него ей становилось хуже и ее состояние не улучшалось, а ты могла и дальше жить в свое удовольствие. С тех пор как доктор Вейн ушел на пенсию, а архив больницы пострадал, уже никто не знал про аллергию мамы, а ты не позволяла везти на ее обследования. Медбрат, который приходил взять анализы, не смог этого сделать, ведь Сьюзен была без сознания, а ты разрешения не давала…