— Хы-ы-ы-ы-ы… — тихо ревела девушка, уткнувшись лицом в пол.
Под ней уже образовалась лужа слез.
— Что? Не нравится, когда тебе говорят такое в лицо? — продолжал он. — Тебе стоит послушать и осознать, кто ты.
— Эрик, — подал уже я голос. Она, конечно, виновата, но мы план уже выполнили, а потому…
— Ненавижу таких людей как ты. Только подумаешь, что уже знаешь, как низко может пасть человек, так кто-нибудь обязательно пробьет дно… Собственную мать, годами пытать, и ради чего?
— Эрик, хватит….
— На жалость давишь? Ты моральный урод, который пытал ту, что любила тебя. А теперь ноешь и хочешь, чтобы тебя пожалели.
— Прекращай уже.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Все вы одинаковые, — он склонился над ней и улыбнулся. — Вот бы вы все сдохли и просто…
— Хватит, я сказал! — повысил я голос.
Хватаю напарника за руку и дергаю на себя.
— Прекрати уже.
— И почему я должен? — гневно прищурился он. — Такие, как она заслуживают, чтобы их забили камнями, и оставили подыхать в какой-то канаве. Ты думаешь, мы исполнили свою миссию? ХА! Да как только мы уйдем, все тут же вернется, как было. Она продолжит травить мать, она продолжить жить этой жизнью, а затем появится еще один «святой дух», что опять избавит ее от проблем.
— Она может измениться…
— Люди не меняются!
— ЛЮДИ МОГУТ ИЗМЕНИТЬСЯ! — зарычал я. — Люди могут стать лучше и исправить свои ошибки! И ставя на ком-то крест, ты никому нихрена не помогаешь!
— Измениться — могут! — уже взбесился он. — О, видел я это! — он оттолкнул меня и посмотрел в глаза. — Стоит чему-то случиться, слегка сколупнуть налет цивилизации, и меняются, прям стаями. Только лучше почему-то не становится ни один. Мужчины, женщины, старики, дети — все одинаковое зверье!
Он говорил это и в его глазах я будто увидел… боль… ужасную боль, которую он сам испытал.
Но я не стал отступать и продолжил смотреть в его глаза.
— Ты еще скажи, что мы все мразями прямо рождаемся, — прошипел я. — Чтобы ты не пережил, это не дает тебе право поливать окружающих дерьмом!
Мы оба замолчали и сверлили друг друга взглядом.
Мы оба верили во что-то свое и не собирались отступать, и от того ненависть друг к другу все росла и росла.
Вскоре Эрик отошел от меня.
Он повернулся к тумбочке, взяв листок, и написал на нем что-то, а после ножом пригвоздил листик к стене.
— Это телефон волонтёрской службы, — сказал он, нависнув над Эммой. — Там помогают тем, кто сталкивался с феями и пострадал от них. Если позвонишь туда и опишешь свою проблему, то они могут помочь. Не решить проблему за тебя, а лишь дать тебе шанс исправить все самой. Могут приглядеть за твоей мамой, пока ты будешь искать работу.