— Тяжко вам приходится, — хмыкнул я.
— Ну, я всего лишь секретарь, а не оперативник. Вот сестра моя порой работает, если необходимо, но шеф так ценит нас в качестве секретарей, что очень редко соглашается отпускать ее куда-то. Ведь кроме нас тут некому разбираться с кучей бухгалтерии начальника отдела. Так что наличие гремлинов нас волнует весьма сильно.
— Понятно. Надеюсь, все будет хорошо.
— Хорошо будет, в любом случае. У нас главное, чтобы это были именно гремлины, а не кремлины, — тяжко вздохнула она.
— А кто такие кремлины [5]?
— Это русские гремлины, — с кислым лицом ответила она. — Это почти то же самое, только разумнее, ведут себя как стереотипные русские, да и еще права качают, и своим паршивым акцентом могут убить любого парламентера. Черт бы побрал Диснея и его мультфильмы…
Я даже как-то не ожидал, что тут все так страшно.
Перспектива попасть в окружение клюквенных русских в представлении американцев выглядит жутко. Но мысль об этом меня даже слегка рассмешила.
Если в этом мире и правда мысль может материализоваться, то воплотиться, по сути, может совершенно любой бред.
— Ладно, прошу за мной, — сказала она.
Я отправился за ней, так как дольше оставаться здесь мне просто не хотелось. Мы прошли по длинному коридору, по которому туда-сюда носились люди с кучей документов в руках или какими-то коробками.
— Ваше имя… на редкость подходит к фамилии, не так ли, Ямада-сан [6], — хмыкнул я.
— Можно просто Надэсико, — вздохнула она. — Меня в школе постоянно дразнили этим.
— Соболезную, Надэсико-сан.
Надэсико, на мой скромный взгляд, вполне приятная девушка, пусть на конкурс красоты я бы ее не отправил, но давать ей такое имя, как «идеальная женщина» — это, как минимум, спровоцировать детей на дразнилки. У моего знакомого была фамилия Кузьмин, так даже его многие «Кузей» звали, в честь того домовенка.
Мы дошли до ее рабочего стола, где мне пришлось подписать пару документов, мне вернули телефон и кошелек, а затем отпустили домой. Девушка извинилась, что сегодня моя обязательная лекция отменена, и попросила прийти завтра, опять же к трем, когда меня уже будут ждать.
Попрощавшись с ней, я двинулся домой.
Часы показывали начало девятого, а небо над городом уже потемнело, и фонарные столбы осветили улицы и дороги. Прохладный морской воздух наполнил легкие приятной свежестью и слегка остудил кипящие в голове мысли.
Тот страх и эмоции, что я испытал днем, покинули меня, сменившись тоской и равнодушием, и даже мои обиды и подозрения отошли на второй план. Сейчас я просто хотел добраться до дома и лечь спать, чтобы забыть все произошедшее, как страшный сон. Как бы я хотел отмотать время назад и отказаться от этой поездки, но такое просто невозможно.