Василиск ответил что-то вроде «гр-р-р-гр-гы-кур-глык», так что Ожега решила, что это одобрение плана, и прикрыла глаза, настраиваясь на природное слияние.

Она дышала и вспоминала, что в прошлом году на «раскрытии Дара» им объясняли, как для начала входить в резонанс со своим Зверем. Предмет подразумевал вбирание и использование магии Зверя в людском облике. И в принципе она и так умела делать нечто подобное, потому что с развитием оборота научилась использовать мёртвую воду во время сражения. Но сейчас, когда она буквально находилась почти внутри василиска, пришла идея, а почему бы не попробовать совершить слияние с ним. Возможно, таким образом она сможет дозваться до Яровзора или поговорить с его Зверем. Непонятно, как много зелья было на губах Юли. Ожега не сильна во всяких целительских штуках, но даже она слышала про «озверин» и то, что давали его буквально понюхать. Под воздействием большой дозировки Яровзор мог пребывать в теле Зверя недели, а то и месяцы. А учитывая его проблемы со Зверем в принципе, отсутствие какого-то контакта и якоря, да и такое недобровольное открытие сил с убийством брата, вполне реально заточение в теле Зверя и на годы. Потому что совершенно непонятно, что происходит во время принудительной трансформации.

Впрочем, бросать Яровзора одного в таком состоянии она не собиралась. Рано или поздно зелье перестанет на него действовать, и тогда они вместе вернутся в Академию. Ожега не позволяла себе думать об ином исходе. В раздумьях и медитации Ожга не заметила, как завершился день, а она уснула, пригревшись в тёплом коконе колец василиска.

* * *

Разбудил Ожегу шипящий клёкот, гагаканье и в целом очень странные и необычные звуки. Она проснулась и не сразу поняла, где находится. Вокруг были какие-то круглые чёрные брёвна, и она наконец всё вспомнила.

— Модя? — встрепенулась Ожега, сообразив, что гагакать может только коловерша, который как-то её нашёл. Она выбралась из «колодца» колец и зябко поёжилась. Из таверны она выскочила без тёплого плаща, потому что успела раздеться. Внутри её созданного убежища оказалось очень даже тепло, тогда как снаружи — не очень.

Василиск, как оказалось, не размыкая колец, пощёлкивал клювом и лениво пытался достать Модю, но в то же время не навредить ей. А вот когда она вылезла и показалась, василиск уже всерьёз нацелился на кричащего гуся, который, завидев её, ринулся под ноги.

— Яровзор, не тронь, это мой зверёк! — закрыла собой Модю Ожега, и василиск, что-то пророкотав, потерял к Моде всяческий интерес.

«Тебе передали одежду и еду» , — сказал Модя мыслеречью.