— Стой! — попыталась она его остановить, но тот попросту проскользнул мимо.

Оляна ударила его в спину ледяным шаром, одновременно устраивая под ногами каток. Парень прокатился до ближайшей стены и врезался в камень, потеряв ошейник.

Оляна ловко подхватила потерю, но посмотреть, что это за парень, не смогла: тот быстро оклемался и припустил по коридору, развив огромную скорость.

— Оляна! — подбежали к ней Хэй и Бай.

— Там кто-то был, и кажется… — начал Хэй.

— Он убежал в сторону трапезной, — показала в коридор Оляна. — Но ошейник я забрала.

Они успели добраться до лазарета и передать ошейник Ягире, которая тоже понимала в шаманизме и ритуалистике. Бай ушёл за Матарой, и… их арестовали белые вылвы, которых раньше Оляна никогда в Змейлоре не видела. Можно сказать, вылвы-воины, которые скрутили их как котят паутиной, хотя они и не сопротивлялись.

И вот тут как-то богиня Бейлор не проворонила «преступление», о котором им сообщили по мыслесвязи эти стражи Змейлора. Причём наказали их за «подозрительные действия», а не собственно за кражу или то, что они вломились в покои, но, наверное, это и к лучшему. Вылвы же и привели приговор в исполнение, причём без какой-то возможности оправдаться или объясниться перед ректором или преподавателями и практически немедленно привели в исполнение. Никого из людов Оляна так и не увидела. В общем, странные порядки, хотя это не исключало, что после того, как их выпустят, будут ещё дополнительные разбирательства.

Темнота давила, и оставалось совсем неясно, сколько же времени прошло в заточении и когда завершатся отмерянные три дня, точней, трое суток. С ней вместе поймали и присудили заключение Хэю, Баю и, как Оляна надеялась, — ещё одному парню, тому самому, который выбегал с ошейником из покоев Муреша Арджешовича. Она мучительно соображала, как бы его после поймать и расспросить с пристрастием. И вообще узнать, что это за парень. Может ли быть, что это тот самый, что напал на Юлю? Ведь неспроста же он выкрал ошейник, наверняка не хотел, чтобы вернувшийся преподаватель что-то обнаружил. И неизвестно, сколько вообще ему присудили. И присудили ли, может, это он их и сдал, чтобы замести следы, потому что Оляна видела мельком лишь Хэя и Бая, которые показали ей издалека пальцы, Хэй — пять, а Бай — три, что она расценила как количество суток ареста. Выглядело логично, что Хэю как тому, кто проник в ту лабораторию, дали пять дней «карцера», а им с Баем, видимо, как соучастникам — по три. Оляна надеялась, что главный вор всё-таки не ушёл от местного «правосудия». Непонятного, но беспощадного.