Они ушли ни с чем, но очень быстро. Очень.
Илья встретил меня в моём доме с кучей всякой всячины. Острой, но всё равно вкусной. Поглощая причудливую азиатскую лапшу с маленькими кусочками бекона, я размышлял над тем, как и с кем явиться к Пуришкевичам. Приглашение-то было, отказываться не очень красиво.
Блин. И кого?
Решение этой небольшой проблемы пришло само собой. Оттуда, откуда его не ожидали.
Мне позвонила Тамара Верескина, чтобы напомнить о том, что я обязан пройти медосмотр перед поступлением в училище.
— … анализ крови натощак, — диктовала она. — И, я обязана вас предупредить, господин Раскатный, — официально говорила она. — Хоть вы и дворянин, но в крови не должно быть ничего запрещённого! Понимаете? Это скандалом может стать, если просочится.
— Не беспокойтесь, Тамара, — я посмотрел на красное лицо Ильи и усмехнулся. Да, хапнул он хорошо красного перчика! — Я вот что хотел спросить. Мне не с кем идти на светский вечер к Пуришкевичам. Не составите мне компанию? А?
Она, конечно, искренне удивилась. Ахнула так, словно на ногу что-то уронила, или увидела слона в своём кабинете.
— Да, разумеется, господин Раскатный. Я составлю вам компанию. Форма одежды свободная?
— Вечерняя.
Глава 16
Эльдар Зарикович Пуришкевич
— Хорошо, что он согласился, — Эльдар внимательно разглядывал пузырьки в бокале. — Очень хорошо.
— А толку-то, отец? — Николай сидел напротив отца в комнате смирения, как её называл Эльдар. — Этот щенок не покладистый.
— Тише, тише, — Эльдар Зарикович поднял руку и сделал движения а-ля веер, чтобы сынок заткнулся. — Не забывай, в каком помещении ты сидишь.
Николай, который за свою жизнь раз осмотрел эту большую комнату придирчивым взглядом, и Эльдар понимал причину его недовольства.
Комната смирения, по большей части, была самым настоящим алкогольным бункером. В самые противные дни, когда колпак Эльдара начинал закипать выше нормы, он закрывался тут.
Стены, выполненные из бронепластин с шумоподавлением, были идеальными собеседниками. Ведь он мог не только проораться здесь, но и заниматься всякой дичью. И стоило только Эльдару покинуть эту комнату, как он забывал всё, что было там, и начинал день с чистого листа.
А там он был наедине с самим собой. И никто посторонний его не услышит, даже за дверью.
Никто, кроме главы рода, не имеет права агриться здесь. Волноваться, а уж тем более быть недовольным. Это место Эльдара. Святое место.
— Знаешь, сын, — Пуришкевич потянулся за бутылкой «Кристалл». — Я вот всё вспоминаю и вспоминаю, как впервые встретился с покойной главой Раскатных, и…