«Шурупыч, дружище, это для тебя! — я поднял руку и улыбнулся. — Посмотрим, на что хватит этой безделушки!»

— Две тысячи! — тут же отреагировал организатор. — Юноше с цифрой семь!

О, и тут семь.

— Десять, — тут же крикнул я. — Я повышаю ставку до десяти тысяч!

Зал ахнул. Никто не мог понять, на кой черт я называю такую сумму за бесполезный материал. Но Пирсов, сукин сын, решил мне западлить даже в подобном «безделии».

— Одиннадцать! — выкрикнул он, поднимая табличку с цифрой шестнадцать. — Предлагаю повышать ставку на десять тысяч за один взмах.

В этот миг на его телефон пришло сообщение. И не отреагировать на него он не мог. Он тут же вскочил, злобно посмотрел на меня и выбежал из зала.

«Хех. Вот ты удивишься, когда поймешь, что папа тебе сам ничего не писал.»

Организатор попытался остановить «беглеца» криком, но я поднял ставку. Выиграл, и камень остался за мной.

Далее, торги были более мирными, спокойными. Продавали ювелирные украшения, и я зацепился только за одно — за бриллиантовый кулон. Его стоимость была небольшой, но продано мне, оно, по итогу, было за пять тысяч. И его я отдал Кате, подарил, если быть точнее.

Она заслужила его. Помогла мне попасть сюда, поддерживала и вела себя искренно рядом со мной.

Аукцион закончился через четыре часа. В одиннадцатом часу вечера, мы вместе с Распутиной вышли из этого здания. Оказавшись на улице, я наткнулся на приключения, которых, скорее ждал, чем не ждал.

Пирсов-младший не смог бы просто так сдаться. Он опозорился за сегодняшний день уже трижды. Чем Великая Электрожаба не шутит, помочь ему сделать это в четвёртый раз?

И он был не один. С ним стояло десяток гвардейцев его рода.

Мда, сорвало ему крышу конкретно. Теперь, видимо, настал тот самый час.

— Я, Пирсов Владимир Александрович, застрелю эту чернь как дворового пса!

На улице в этот прекрасный момент вышло несколько дворян. Ежировы и Тамара, в том числе. Словно предчувствовали какую-то суету.

— По закону, — продолжил утырок. — Многие видели, как он подло, обманом, побе… — тут он замялся, сам себе не мог признаться, что проиграл. — Все видели бой на арене. И я, по закону, убью эту чернь! Ты, — он указал пальцем на вышедшую, на шум, Тамару, — была там, и вы, — указал на Ежировых, которые вышли из здания вслед за лейтенантом Устранителей. — Тоже были там!

Распутина засуетилась в ту же секунду, как поняла — меня попытаются убить.

— Гоша, быстрее, прими мой вассалитет. Он не сможет тебе навредить, слышишь меня? — она суетливо дёргала меня за рукав, но я….

Я уже принял решение.

— Спасибо тебе большое, сударыня, но в этом нет никакой необходимости, — я улыбнулся, и сделал шаг к Пирсову.