— Почему? — тот поднял голову, и если бы в его «красных» лампочках, которые были глазами, и были зрачки, то… ой, да кому я и что объясняю? Удивился он. Не понимает, что не так. — Разве я неправильно говорю? У меня что-то с дикцией или слова иностранные?

— Иностранные, — передразнил его я. — Пойдем, сейчас ремонтировать тебя будем.

На сей раз руку нес уже сам голем. И направлялись к дальней части загона, где меня дожидался Рубцов с двумя мешками эфирных камней на раскладном столике. Как еще этот столик такой вес выдерживал?

Для наращивания новой руки, по идее, хватило бы и пятидесяти килограммов эфирных камней, но я решил всё же запастись, ибо всегда была воля случая. Великая Электрожаба, знаете ли, иногда злилась, знать бы ещё почему.

В общем, когда голем лег на землю, ибо мне так было удобно, а остальные его «шестерки», как он их сам называл, загородили мне свет прожектора, я на них рыкнул.

— Так, железные дровосеки, а ну — пять шагов назад и не загораживать мне свет!

Те сразу повиновались. Хотя, может, и были этим недовольны. Рубцов в это время рассматривал руку, которую он же и достал из коробки. Она и вправду была произведением искусства. И если бы голем посмотрел на неё, он бы обоссался от счастья. Но Шурупыч чётко выполнял мои команды, не отвлекаясь на посторонние вещи.

Хотя… голем и обоссаться? Чем? Маслом?

Первым делом, нужно было отсоединить громопушку. С этим, к счастью, мы справились быстро. Касаясь эфирным камнем к месту «сварки», я посылал магический ток в камень, настраивая его не на наращивание, а на расщепление. И на удивление, я обошелся лишь тройкой крупных камней.

Не знаю почему, но на установку громопушки я потратил лишь два, а чтобы её отсоединить, хех, пришлось взять камней побольше. Но вот чтобы прирастить руку… о-о-о-й. Я думал, камней и не хватит вовсе!

Первый мешок я убил лишь на то, чтобы отпустить окончания железных нервов, то есть проводов. Затем, выставив руку в пяти сантиметрах от тела, шесть камней ушло на приращивание нужных элементов между двумя «кусками металла». Один из которых — был сам голем. И ещё шесть, чтобы она присоединилась и зафункционировала. Остаток я потратил на то, чтобы зарастить пробои как на Шурупыче, так и на остальных големах.

Ну, как на пробои? Все царапины да вмятины убрал, а то как из помойки вылезли.

Шурупыч после команды «вольно» аж расцвёл. Резко поднимаясь с земли, он обхватил новую ручонку старой, сжал и начал шевелить пальцами. На его металлическом лице появилось подобие улыбки, а рука, тем временем, полностью функционировала, словно была родной.