Гуук собирался уже покинуть дворец, но, завидев девушку, поворачивает Маммона к ней и замирает, поражённый красивой картиной. Утренний ветерок развевает горящий огнём шёлк на белоснежном фоне дворца, создавая безумно притягательный контраст. Девушка бледна, как и мрамор за ней, ее губы дрожат, а застывший ужас в глазах медленно сменяется на взгляд, полный боли.

Гуук пришпоривает коня, заставляя подойти к лестнице, и останавливается напротив, любуясь следами своих укусов и поцелуев на молочной коже.

– Ты, – со свистом выдыхает Юна, поднимая на него обезумевший от горя взгляд. – Ты… – на большее сил не хватает. Она сжимает и разжимает кулаки, чувствуя, как на смену ужасу и обиде приходит чистая ярость. – Убью тебя, – не в силах контролировать срывающийся голос, бросается к нему, сама не понимая, что творит, но ее перехватывает выросшая словно из-под земли стража. – Я убью тебя. Я собственными руками убью тебя, – истошно кричит, поднимая на ноги весь дворец.

Гуук смеряет ее холодным взглядом, пару секунд наблюдает за чужой истерикой, за физически ощущаемым отчаянием, вспарывающим кожу, на каждом миллиметре которой совсем ещё свежие следы его поцелуев, и, с невозмутимым видом развернув коня, в сопровождении воинов двигается к воротам.

Стража отпускает девушку, и она, не в силах устоять, вновь валится изодранным мешком на пол.

– Вставай, – подходит к Юне Биби и берёт за руку. – Пойдём, покажу тебе твои новые покои.

– Не трогай меня, – одёргивает руку Юна и, давясь так ещё и не вырвавшимися слезами, двигается в сторону заднего двора.

– Юна, он вернётся, не найдёт тебя в гареме – и тебе будет очень больно, – пытается образумить ее напуганный Биби.

– Больнее, чем сейчас? – разбито улыбается ему девушка. Юна последний раз смотрит на того, кто когда-то был ее другом, а теперь висит на столбе, и идёт к баракам. Она валится на свою койку, сама себя обнимает и, прикусив грязную подушку, задушено воет.

– «Намного больнее», – прокручивает в голове не озвученный девушке ответ Биби и, тяжело вздохнув, прислоняется к колонне.

Глава 8. Друг мой, враг мой

Юна не знает, сколько она уже пролежала на жёсткой койке, но понимает, что из-за потяжелевшего в комнате воздуха больше так не выдержит. С самого утра она так и лежит в четырёх стенах, даже Биби и Бао не заходили, хотя на последнего до вчерашнего дня она вроде бы работала. Она, с трудом заставив себя подняться, выходит на улицу и удивлённо смотрит на медленно погружающееся за горизонт солнце. Юна, простояв пару минут на воздухе, вновь возвращается в комнатку и, усевшись на койку, невидящим взглядом смотрит в серую, потрескавшуюся стену. Такую же, как и она сам сейчас. Только эти уродливые трещины Юну изнутри покрывают, от чужих взглядов скрыты, но совсем скоро они разойдутся, обнажат Гууку творение его рук. Боль, обида, несправедливость – всё соединилось в одно, и девушке кажется, в ней сейчас сплошные руины, от которых едкий дым поднимается, глаза по новой слезиться заставляет. Юна уверена, она больше никогда на передний двор пройти не сможет, ей висящие на столбах трупы мерещиться будут.