Чертежи, после просмотра в памяти прочитанных в молодости журналов «Техника – молодежи», я, разумеется, нашел. Перенес на кальку. Дальше мастера, вызванные директорами, морщили лоб, заламывали несусветные сроки. Минимум неделя. А лучше – две.
В итоге поехал к отцу на ЗИЛ. На проходной меня уже знали, даже не пришлось махать бумагой за подписью Хрущева.
– Денис Андреевич, вопрос жизни и смерти!
Отца я нашел в административном здании. У него появился собственный кабинет, секретарша…
– Русин! Алексей! – Загорелый отец вышел из-за стола, пожал руку, даже приобнял. – Спасибо!
– За что? – Я приземлился на единственный свободный стул у рабочего стола.
– После того митинга… – папа поправил модный синий галстук, – меня пригласил к себе председатель исполкома Москвы Промыслов… Короче, я теперь первый заместитель директора ЗИЛа. Номенклатура горкома!
– Поздравляю! – Я достал из портфеля единственный экземпляр «Города», который мне вручил Федин, протянул отцу. – Скромный подарок от писательской общественности.
– Ого! Спасибо. Много слышал, но еще не читал. Подписывай!
Пока я ставил дарственную надпись, отец поинтересовался, в чем, собственно, вопрос жизни и смерти.
– Токарный станок у нас есть. Хороший мастер тоже. – Отец изучил кальку с чертежами. – Особой проблемы не вижу. На станке мастер все выточит. Сколько слоев фанеры нужно? Три? Сделаем. К переду поглубже проточим, и получится загнутый край. Слушай, а зачем все это нужно?
– Новый вид спорта. Катание на волне. Называется серфинг.
Отец почесал затылок. Посмотрел на меня, потом на чертеж. Обратно на меня.
– Слушай, Алексей, это же американское развлечение! Я читал где-то…
– И что?
– Извини, нужно разрешение горкома!
Я мысленно выругался. Вот так у нас все в стране – на любой чих получи добро начальства.
Достаю индульгенцию. Лицо отца мертвеет:
– Это?!
– Ага, подпись Хрущева. Дело государственной важности. Отдел пропаганды ЦК в курсе, – тут я уже приукрашиваю.
– Завтра приезжай. Ночью будем работать! – Отец откладывает чертежи, разглядывает мой автограф на книжке. – Какая странная подпись…
Я мысленно даю себе подзатыльник. На автомате черкнул свою старую подпись. В которой угадывается наша фамилия. Вот так и прокалываются «темпоральные разведчики».
– Денис Андреевич, мое предложение насчет интервью по-прежнему в силе, – я быстро меняю предмет разговора. – Вернусь из отпуска и вам позвоню. Добро?
– Добро! Звони.
Глава 10 Есть у жизни паузы, прорехи, щели и зазоры бытия, через эти дыры без помехи много лет просачиваюсь я. И. Губерман
Наша поездка началась с небольшого инцидента. Стоило нам выехать на Симферопольское шоссе, как у «Победы» спустило колесо. Лева помигал мне фарами, и мы съехали на обочину. Погода стояла прекрасная – светило солнышко, чирикали птички. Двухполосная дорога пуста, и помощи просить не у кого.