* * *

На рынок мы едем вчетвером. Юля утомилась, хочет отдохнуть до обеда, поплавать и позагорать. Димон остается охранять покой своей «прынцессы», а заодно и проследит за сохранностью имущества. Если честно, нас такой расклад очень даже устроил, захотелось немного передохнуть от Юльки – слишком уж ее много стало в последнее время. Чересчур много. А чаша нашего терпения переполнилась, когда Юля, оценив когановскую камеру, возомнила вдруг себя кинозвездой и, вместо того чтобы нормально тренироваться, как все остальные, устроила на лимане фотосессию. И так ее Лева сними, и эдак. «Нет, подожди, сейчас меня не снимай – я должна сначала прическу поправить». Но Коган молодец. Скандалить не стал, просто у него в камере как-то вдруг быстро пленка «закончилась».

Перед рынком заезжаем на почту. Позвонить в Москву – это сейчас наиглавнейшее дело. Мне нужно сообщить Мезенцеву, где мы остановились, а Леве срочно отчитаться перед мамой, как мы добрались и как устроились. Междугородний звонок в 64-м – это целый геморрой, потому что его нужно сначала заказывать, а потом ждать. Сколько ждать? А неизвестно. Как повезет. Перед нами небольшая очередь из таких же страждущих, а кабина для междугородних переговоров на местной почте всего одна, и скажите спасибо, что она вообще здесь есть.

Принимаем решение закинуть Лену с Викой на рынок, чтобы всем не куковать на почте и не терять зря времени. Пока мы будем звонить в Москву, девчонки успеют купить хотя бы фрукты и овощи. Высаживаю их перед входом на небольшой сельский базарчик и возвращаюсь к Леве, который остался сторожить нашу очередь на почте.

К большому удивлению, Москву нам дают довольно быстро. Правило «в порядке живой очереди» здесь не работает: с каким городом быстрее соединили, тот человек и идет первым звонить. Какая-то пожилая тетка громко жалуется, что сидит здесь уже битый час, а линию с Барнаулом все никак не дают. Первым в кабину отправляюсь я, и мой разговор выходит по-армейски быстрым. Трубку поднимает секретарь Мезенцева – лейтенант Фомин. Коротко представляюсь, он меня сразу узнает. Видно, насчет моей персоны ему дано особое распоряжение. Лейтенант сообщает, что генерала на месте нет, обещает обязательно передать ему мои координаты.

А вот у Левы поговорить с Мирой Изольдовной так быстро не получается – там уже целый допрос начался. Через стекло все хорошо слышно: Коган-младший подробно отчитывается перед строгой мамой, как мы добрались. А потом – и как мы устроились. Отдельная тема – и для еврейской мамы самая важная – чем ее сын питается. Приходится бедному Леве выслушивать массу рекомендаций и советов. Из кабины только и доносится его: «Да, мам… обязательно, мам… конечно, мы так и сделаем…»