– Годится. Теперь нужно для насадки чего-нибудь наловить – мидий там… или лиманного червя…

Тут уже охотничью стойку делаю я:

– А где вы мидии обычно собираете? Там крупные встречаются?

– Ну… можно на пирсе, а можно на скалы сходить. Чтобы крупных найти, маска нужна.

– Сейчас, подожди…

Из багажника достаем две маски и две пары ласт. Да, подготовились мы неплохо, не зря длинные списки составляли, хотя все предусмотреть, конечно, невозможно.

Ванька одобрительно кивает:

– Ладно, пошли тогда сейчас до пирса прогуляемся. Только ведерко и авоськи не забудьте.

– А авоськи-то зачем? – удивляется Левка.

– А куда мидии будешь складывать – в трусы? – скалится маленькая загорелая ехидна.

Лева смущенно хмыкает и отправляется к Лене с Викой, которые уже приступили к чистке овощей к обеду, чтобы забрать у них сетчатые авоськи. Димон в это время шепчет мне:

– Рус, давай теперь Коган девчонкам поможет, а? Ну, надоело мне без дела здесь сидеть!

– Иди сам с ним договаривайся и догоняй нас.

В результате на пирс идем вчетвером. Добрые девчонки и Леву с нами отпустили. Идти по косе до пирса недалеко, но он в той части поселка, где мы еще не были, на северном берегу бухты. В полуденную жару на пирсе никого из рыбаков нет – для рыбалки слишком жарко. А вот понырять с маской – самое оно. Вижу, как Кузнецу не терпится бултыхнуться первым, и уступаю ему это право. Прошу их с Ванькой выбирать только самые крупные мидии, мелкие вообще не трогать. Ребята, вооружившись ножами и авоськами, скрываются под водой, а мы с Левой оглядываем окрестности.

По словам Ваньки, со спиннингом или закидушкой здесь вполне можно ловить кефаль и лобань прямо с песчаного берега, если знать уловистые места. Ставрида отлично клюет на закате, но за ней лучше отправиться на скалы и ловить оттуда. Или с лодки. Зато клюет так, что потом не знаешь, куда рыбу девать. Причем ловят ее, как правило, без наживки, на «самодур» – снасть, где ряд крючков привязан на леску на расстоянии 15–20 сантиметров. А вот мидии местные аборигены отчего-то совсем не жалуют, а туристы так и вовсе ими брезгуют. Съесть, конечно, съедят, но без особого удовольствия – деликатесом их здесь вообще не считают. Как и рапанов. Да что говорить, если даже креветки в 60-е годы покупатель обходит стороной. Рыба – да, крабы – да, все остальное – фу-у… Нет у нас культуры потребления морских гадов, а жевать живых устриц в народе вообще считается буржуйским извращением. Они же скользкие, слизистые, словно сопли. То ли дело такая простая и понятная всем рыба!

Выныривает Димон. Закидывает на пирс авоську с довольно крупными мидиями и стаскивает с лица маску. Морщится. На его левой ладони видна кровь, соленая вода попала на порез. Вот так я и знал! Кузнец умудрился поранить руку об острую кромку раковины. Предупреждал же его. Уже буквально на каждый чих провожу инструктаж, – и все равно народ предпочитает самостоятельно набивать шишки. Димон гребет к берегу, эстафету перехватываю я. Прыгаю в воду, надеваю маску и подныриваю под пирс. Когда глаза привыкают к ярким бликам на воде, начинаю осматриваться, отыскивая колонии мидий, гроздьями прилепившиеся к деревянным опорам. Где-то неподалеку мелькает под водой Ванька.