Димон с тревогой наблюдает, как я в злобном порыве отшвыриваю ногой «Правду». Подхватывает ее с пола и вчитывается в передовицу. Недоуменно морщит лоб:

– А что не так-то, Рус?

Я открываю рот, чтобы просветить своего наивного друга, но из ванной приходит Индус.

– Потом объясню, – незаметно киваю я Димону на нашего штатного стукача. – Опаздываю. Сегодня у Вики последний экзамен, нужно ее поддержать.

* * *

Жду Вику среди толпы абитуриентов у дверей аудитории. Волнуюсь так, словно сам сдаю экзамен. Девушка у меня, конечно, умница, но здесь такие умницы со всей нашей необъятной страны собрались, конкурс на биофак просто огромный! Селезнева же не медалистка, и если она сейчас не получит высшего балла, то о поступлении, увы, можно забыть. От нервного ожидания меня отвлекает появление Левы.

– Рус, привет! Нам нужна своя машина!

Вот так – с места в карьер. Даже здесь меня разыскал. И в этом весь Коган – как только ему какая-нибудь идея в его брюнетистую голову западет, прятаться от него бесполезно. Но нас прерывают. Из дверей выпорхнула счастливая, празднично наряженная подруга. Я с надеждой подаюсь вперед:

– Сдала?

– Да! Пять!

Вика, взвизгнув, бросается мне на шею, мы счастливо смеемся. Последняя пятерка означает, что девушка набирает проходной балл и с 1 сентября учится на биофаке. Сбылась мечта!

– Поздравляю, солнышко! С меня ресторан вечером.

На нас неодобрительно смотрят окружающие, и мы смущенно расцепляем руки.

– Я тоже тебя поздравляю! – К нам сквозь толпу протискивается Лева. И пока счастливая Вика делится с подругами-абитуриентками тонкостями сдачи экзамена, он шустро оттаскивает меня в сторону. Я обреченно спрашиваю:

– Кому «нам»?

– Клубу, конечно! В Абабурово ездить, на творческие вечера… Я знаю, что ты брал машины из гаража КГБ, но… – Лева мнется, – сегодня Мезенцев дал машину, завтра не дал… Давай хоть приценимся для начала!

– Звучит разумно. – Я смотрю на часы, прикидываю в уме трафик на сегодня. Времени до двух полно, и в принципе мы успеваем. – А почему ты не на практике?

– Отгул дали. Вчера вечером в редакции опять аврал был.

– И кто на этот раз передовицу писал?

– Сам Сатюков! Примчался раньше времени из командировки – злой, как черт. В субботу пытался на отца наорать, но тот его быстро поставил на место. Сказал: «Личное распоряжение Хрущева», и главред сразу заткнулся. Потом помчался в Кремль как наскипидаренный… – Коган делает жалобное лицо: – Ру-ус… может, все-таки расскажешь, что случилось в пятницу?

– Лев, ты и так уже знаешь слишком много, и все, что можно, тебе Кузнец рассказал. А остальное – прости, я под подпиской. Нарушить я ее не могу.