За рулем по дороге в Черемушки сетую на то, что Русин совсем не умел петь. Вот вроде и голос неплохой – баритон, и музыкальный слух есть – фальшивые ноты слышу, а как пытаюсь что-то спеть – беда полная. И ведь запросы-то у меня скромные, не собираюсь я становиться вторым Магомаевым. Ну хоть какие-то вокальные способности могли бы дать? Хотя бы на любительском, бардовском уровне, как в прошлой моей жизни? Так нет. Сейчас даже до дворового менестреля недотягиваю. Обидно. А как было бы хорошо в субботу в Звездном – взять в руки гитару, исполнить для космонавтов что-нибудь душевное, негромко так… с чувством. Например, песню на стихи Анатолия Поперечного «Трава у дома»:

…И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева. А снится нам трава, трава у дома, Зеленая, зеленая трава…

Эх, мечты, мечты…

Открываю рот, пытаясь напеть вполголоса «Мгновения», – из горла снова вырывается какое-то невнятное мычание, словно оно сдавлено обручем, не дающим извлечь правильный звук. Но ведь говорю-то я нормально! И даже кричать могу громко… Перебираю в голове воспоминания Русина – ни травм, ни осложнений после ангины, ни других уважительных причин. Анатомия? Может, просто от природы что-то со связками не так? В досаде обращаюсь к СЛОВУ: ну почему?! В ответ – тишина, нет никакого объяснения.

* * *

24 июля 1964 года, пятница, 10.00.

Ленинград, набережная Невы

На праздничной трибуне рассаживались с церемониями, длинными приветствиями и многочисленными рукопожатиями. Сначала на стул уселся Суслов, рядом с ним министр обороны Малиновский, позади примостились Рашидов и Ефремов. Было уже жарко, мужчины расстегнули пиджаки. Главком ВМФ Горшков в парадном кителе с многочисленными наградами вышел к микрофонам, откашлялся.

– Товарищи матросы и старшины, товарищи офицеры, адмиралы и контрадмиралы!..

В торжественном строю на набережной застыли роты морских пехотинцев, матросов кораблей. В устье Невы в ряд выстроились десантные суда, несколько подводных лодок и сторожевых судов. Все они украшены флажками и вымпелами.

– Слышали уже про Особую службу при ЦК? – Суслов наклонился к Малиновскому, но голос понижать не стал.

Рашидов с Ефремовым навострили уши.

– Нам не докладывали.

– Личная спецслужба Хрущева. Было закрытое заседание Политбюро.

– Я в округе был, на инспекции.

– Знаю. Так вот Никита продавил создание Особой службы при ЦК.

– И кто ее будет возглавлять? – поинтересовался, наклонившись вперед, Рашидов.

– Некто Иванов.

– Иван Иванович? – пошутил Ефремов.

– Вроде того. Неизвестная фигура. У меня по нему ничего, – вздохнул Суслов. – И знаете, кого он первым делом освобождает?