— К незнакомцу не посылают родного брата и одно из первых лиц китайской империи, — возразил Галацинский. Его слово имело вес, Умеров всегда прислушивался к совету ближайшего соратника. — Это фактически объявленное покровительство.

— Оно ничего не стоит без реальной силы. Где мы, а где Медведев или Тай Лин? — не унимался Касаткин, которого поддержали Грайков и Шекметов. — Справимся, не впервой же!

— А ты почему молчишь? — обратился Умеров к юному графу Зуеву. Тот внимательно слушал, ничего не говоря. — Раньше же всегда первым требовал, чтобы мы уничтожили Покровского.

— Мои желания слишком часто сталкивались с жестокой реальностью. — Он равнодушно пожал плечами. — Я выполню любой приказ.

«Похоже, у кого-то прорезались мозги. Почуял, куда ветер дует, и не хочет подставлять остатки рода», — пронеслось в голове у князя.

Опытный политик прекрасно понимал, что есть моменты, когда лучше отступить. Покровский заручился поддержкой сильных мира сего, к тому же проявил себя отличным бойцом, нападать на него всё больше казалось самоубийством.

С другой стороны, нутро князя требовало задавить наглеца, пока не стало слишком поздно. Он отчётливо чувствовал возрастающую угрозу. Кто знает, вдруг через пару лет император захочет отдать своему щенку Хабаровск? Пока что версия о королевском бастарде выглядела наиболее адекватной. Отсюда и личная сила, и средства, и скрытая поддержка.

Совещание пошло по обыкновенному сценарию. Было много балабольства, пустых споров и ударов по груди. Большинство вассалов по-прежнему выступало за агрессию, значит, так тому и быть.

Они наконец выдвинут давно подготовленные отряды дружины к городку с идиотским названием Восход и ударят за час до рассвета. В глубине души Умеров понимал, что совершает ошибку, но он не мог повернуть назад без потери лица. Слишком много было сказано громких слов о необходимости разобраться с непонятной угрозой.

Тяжёлые размышления прервал аккуратный стук в дверь. Престарелый дворецкий был одним из немногих обитателей особняка, кто своим появлением не боялся вызвать гнев князя. Верный слуга с чопорным видом протянул небольшой конверт с отчётливо светящимся двуглавым орлом. Письмо из императорского дворца, адресованное лично Умерову.

Разорвав гербовую бумагу слегка дрожащими руками, он не сразу осознал смысл написанного. Внезапно побледневший князь без чувств рухнул в своё напоминающее трон кресло, чуть было не промахнувшись задницей.

— Что случилось, господин⁈ — послышалось со всех сторон. Касаткин опередил Галацинского, вызвав прохладный ветерок для обдува княжеского лица.