Правда, не совсем… Сановники и жрец по пути куда-то свернули, хорошо, хоть тот добродушный толстячок-чиновник все-таки обернулся, напомнив, что великий тлатоани Моктекусома Шокойоцин ждет всех особо приближенных пилли во втором часу дня, не позднее шестого звука трубы.
— Шестой звук трубы, — задумчиво повторил молодой человек. — Да-а… Здравствуйте, дорогие товарищи, — в Москве пятнадцать часов… В Ашхабаде — семнадцать. В Караганде — восемнадцать… в Петропавловске-Камчатском — полночь! Короче, полный бардак и анархия!
И сам же засмеялся себе под нос, тут же прикинув: как определить время? После шестого звука трубы… Вероятно, трубят с теокалли… да, с вершины пирамиды хорошо слышно. Ладно, наверное, все-таки время еще есть… Будем надеяться. Однако куда же теперь идти? Если здесь дворец, точнее, дворцовый комплекс — вот он, то… По идее, тогда и он, Куатемок, должен жить где-нибудь тут, рядом… Он ведь все-таки родной племянник правителя… По здешним законам — наследник! Да, все правильно… Однако куда идти… Не спрашивать же у дворцовой стражи… У стражи — да, слишком уж подозрительно, а вот у слуг… во-он у тех, что потащили с большой только что причалившей лодки корзины с землей и цветами. Самому, конечно, не надо спрашивать… послать есть кого!
— Несауа!
— Да, вождь?
— Не в службу, а в дружбу — идите пока ко мне в дом… Во-он, мимо лодок, дальше не будут объяснять — спросите, вон, у слуг…
— А…
— А я пока воздухом подышу… Вас нагоню… Скоро.
— Но…
— Я сказал — вы исполняйте!
Несауа поспешно махнул рукой своим парням. Ушли… Ага, вот спросили дорогу у лодочника. Тот показал… Вот так! Кто хочешь — приходи, что хочешь — бери, никто не запрещает, наоборот, все с удовольствием покажут, где тут квартира, где деньги лежат.
Впрочем, пора, кажется, а то как бы за кустами не скрылись… Эй, эй, парни!
Куатемок нагнал свою стражу вовремя и следом за ней вошел в дом… Нет, сначала в обширный двор с благоухающим садом, казалось, сошедшим с каких-нибудь японских гравюр. Только что вошедшие тлашкаланцы толпились у самых ворот и смущенно таращились на деловито подметавших двор полуголых служанок. Кроме служанок, тут еще были и слуги, и еще какие-то непонятные претенциозно одетые личности — то ли жрецы, то ли воины.
О! Наконец-то все эти бездельники узрели своего господина!
И тотчас же бросились к нему, на ходу славословя:
— О свет наших очей!
— Солнценосный ягуар!
— Вечно незатухающее светило!
Так-так… Куатемок ухмыльнулся — солнценосный ягуар, значит?
— Ну что, бездельники, опухли тут без меня?
Слуги и служанки без слов бухнулись на колени. Надо сказать — почтительно, но и без особого страха. Один ушлый толстяк в длинном плаще — скорее всего, мажордом или как он тут назывался — поднялся на ноги первым: