Дон Карлос лично провожал их.
— Надеюсь, вы не встрянете в еще какую-нибудь заварушку, уважаемая донья Марина.
— К чему? Эрнан достаточно богат. Вернемся в Испанию и заживем, как и полагается достойным и знатным людям.
— Боюсь, это у вас не очень получится, донья Марина.
— Ну надо же хоть когда-то остепениться? Кстати, совсем позабыла… — Женщина вытащила из-за пазухи свиток… — Это письмо Диего Веласкеса своей племяннице… как я полагаю, вашей пассии, сударь.
— Вы читали?
— Конечно же. Не буду врать. И думаю, это известие принесет вам в будущем очень большие проблемы. Ну, не вам, так вашим детям… А теперь прощайте, сеньор! Если вы действительно нас отпускаете…
— Да-да, можете ехать. Прощайте! — Дон Карлос придержал поводья коня. — И все-таки… все-таки жаль, что мы с вами будем лишены возможности встретиться, поболтать…
— Мне тоже жаль… Впрочем, кто знает? — лукаво улыбнувшись, донья Марина взяла коня в шпоры…
С полученным письмом Куатемок и вступил в покои… оглашаемые радостным здоровым криком недавно родившегося сына.
— О, супруг мой! — Изабель вскочила с ложа. — Вижу, ты чем-то озабочен? Так понравилась эта авантюристка?
— Не в ней дело — в письме. Вот, прочти…
Молодая императрица быстро пробежала глазами свиток… и улыбнулась:
— Так я же тебе говорила: наши дети будут иметь все права на многие европейские троны!
— Большие права — большие проблемы. — Дон Карлос покачал головой. — Почему же ты мне не призналась сразу?
— А ты поверил бы? Не счел пустым хвастовством?
— Может быть, и поверил бы… Впрочем, что теперь об этом? Просто голова кругом… моя жена — внучка Максимилиана Габсбурга! Пусть и незаконнорожденная… Кузина короля Карла — императора Священной Римской империи германской нации! Слушай… а ведь наш сын… он ведь имеет права на Австрию… и на германские земли…
— А еще — и на Фландрию, на Лотарингию, на Бургундию…
— Господи… Слушай, а твой дядя… знал?
— Да, конечно… Я ведь именно к нему и была сослана.
— Господи… моя жена — инфанта!!! Ну да, ну да… эта выпяченная габсбургская губа… Дьявол меня разрази. Инфанта!
— Милый, не богохульствуй! Лучше иди сюда… да брось ты это письмо… Сейчас… я позову кормилицу, и мы…
Луч солнца, скользнувший в высокое, на французский манер окно, заиграл на золотом шитье полога.
Подбежавшая кормилица подхватила ребенка — его совсем недавно крестили, тоже нарекли Карлосом, Карлом. Самое подходящее имя для наследника европейских империй…
— Инфанта… — прошептал молодой император и, жарко поцеловав жену в губы, повалил на широкое ложе…
Шочипильцин стал-таки епископом, пусть не сразу, и пока одного только Теночтитлана, Тлателолько окормлял патер Ольмедо. Сиуа со временем возглавил флот, а его родной батюшка, бывший придворный архитектор Моктекусомы, с попутным караваном судов отправился в Италию, откуда вернулся полный самых свежих архитектурных идей. Верный Несауа стал касиком Тлашкалы, получившей большие права и автономию, — заклятые враги постепенно превращались в друзей. Берналь Диас занял при дворе императора Мексики пост канцлера, а Солнышко-Альварадо, которого император смешно именовал непонятным словом «кросавчег», все-таки не вынес спокойной жизни и, сколотив группу авантюристов, ринулся в далекие южные земли — подыскать лично для себя какое-нибудь подходящее царство. Кстати, не так уж и много бывших разбойников пошло за ним — большинство предпочло снимать сливки с недавно пожалованного дворянства и земель.