— Медведь, Фокусник, Тень, со мной, — охрипшим голосом велел он. — Инженер, ты тоже. И твои люди. Остальные в машине.

Мы молча покинули броневик. Воздух на улице был холодным и навевал паршивые мысли. Ведь мы ещё не обнаружили живых ни в одном доме. Варягин шёл впереди, и я видел, как напряжена его спина. Каждый шаг давался ему с видимым усилием, словно он шёл не к себе домой, а на эшафот.

Мы молча зашли в подъезд и поднялись на последний этаж.

Нас встретила хорошая стальная дверь. Варягин замер перед ней, не решаясь дотронуться. Потом всё же подёргал ручку. Заперто. Уже не самый плохой знак. Хуже, когда квартира нараспашку, тогда можно и не заходить. Он достал из кармана ключи. Секунду он просто смотрел на замочную скважину, собираясь с духом. Потом медленно вставил ключ и повернул.

Напряжение момента передалось всем. У меня внутри всё похолодело, а Искра покусывала ноготь. Даже Борис нервно переминался с ноги на ногу.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко. Варягин потянул дверь и вошёл. Мы последовали за ним.

Квартира была… нормальной. Никакого беспорядка. В прихожей на вешалке висело лёгкое женское пальто, внизу стояли аккуратные туфельки и крохотные детские сапожки. Воздух был холодным, но чистым. Словно хозяева просто вышли на минутку и вот-вот должны вернуться. Эта идеальная чистота и порядок пугали гораздо больше, чем разгром в квартире Медведя. Там была трагедия. Здесь звенящая пустота.

Варягин медленно прошёл в гостиную. Там ветер раздувал занавески, дверь на балкон была открыта. Он остановился посреди комнаты и обвёл её взглядом.

На стене висела большая семейная фотография в простой деревянной рамке. Улыбающийся Варягин обнимал красивую русоволосую женщину. А на руках у женщины сидела маленькая девочка лет пяти, с огромными синими глазами и двумя смешными хвостиками. Она смеялась, прижимая к себе плюшевого зайца.

Командир смотрел на эту фотографию, и его широкие плечи начали содрогаться. Железный паладин, только что в рукопашной уничтоживший Живодёра, сломался. Он не закричал, не заплакал. Он просто сел на диван, уронил голову на руки и замер. Его фигура сжалась, съёжилась, и в этой позе было столько горя и безнадёги, что мне стало не по себе.

Медведь отвернулся, сжав кулаки. Тень опустил голову. Даже Искра молчала, обхватив себя руками. Мы все были лишними на этой панихиде.

В этот момент я заметил движение за окном. На балконе что-то мелькнуло. Медленно, стараясь не шуметь, я двинулся туда. Отодвинул занавеску и увидел… твою мать! Да быть не может!

На перилах балкона сидел знакомый зверь.