Я перевёл дыхание, проглотил ком в горле.

— Смелость и дурость — это не синонимы, командир, — тихо, но твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. — Смелость — это когда идёшь на просчитанный риск. А дурость — это когда лезешь в пасть к монстру, надеясь, что он подавится.

Варягин скрипнул зубами, желваки на его щеках заходили ходуном.

— У меня в Курске остались родители и младшая сестра, — продолжил я дрогнувшим голосом. — И я собираюсь до них добраться, чего бы мне это ни стоило. Так что я, как никто другой, понимаю вас. Понимаю ваши мотивы. Но я также понимаю, что мёртвым я своей семье не помогу. И вы своим тоже.

На несколько секунд повисла тяжёлая тишина. Варягин смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борется ярость и здравый смысл. Он солдат до мозга костей, но он не идиот.

— Нам нужен инженер, — наконец прорычал он. — Без тебя эта железяка снова встанет после первой же серьёзной поломки. А твоя группа без нашей огневой мощи и брони долго не протянет. Мы нужны друг другу. Так что ты идёшь с нами. Это не обсуждается.

Я кивнул, хотя это был не вопрос, а констатация факта. Моя маленькая команда привязана к этому БТРу, как шлюпка к линкору.

— Я пойду, — согласился я. — Но при одном условии.

Бровь Варягина поползла вверх.

— Условия? Ты решил ставить мне условия, инженер?

— Только одно, — спокойно ответил я, выдерживая его взгляд. — Оно в наших общих интересах.

Он молчал, ожидая.

— Здесь неподалёку есть гнездо…

* * *

Кабинет начальника пожарной части, несмотря на разруху вокруг, сохранил видимость порядка. Варягин, похожий на сжатую до предела пружину, мерил шагами пространство перед столом, заложив руки за спину. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось напряжение.

— Несколько десятков кислотных змей… — он остановился и резко обернулся. — Ты уверен в этом?

— Я видел гнездо. Там десятки яиц. Если они вылупятся, вся округа превратится в кислотную пустошь.

— И ты хочешь, чтобы мы, имея в распоряжении горстку людей и один чудом уцелевший БТР, полезли в логово пятидесятиметровой твари, которая плюётся кислотой, чтобы повозиться с её… яйцами? Инженер, ты головой в последнее время не ударялся? Может, Петрович тебя плохо обследовал? Что-то в башке у тебя явно закоротило.

— Наоборот, командир, — спокойно ответил я, вливая в голос всю уверенность, на какую способен. — Я как раз думаю головой. И не только о том, как нам пережить сегодняшний день, а о том, что будет завтра. И послезавтра. Мы видели эту змею. И мы видели её кладку. Десятки яиц, каждое размером с хороший арбуз. Ты представляешь, что будет, когда они вылупятся? Через месяц-другой по Подмосковью расползётся несколько десятков молодых, голодных и очень агрессивных змей. Может и раньше. Мы не знаем, как быстро созреют яйца. И не знаем, как быстро детёныши вырастут в таких же гигантских монстров. Сейчас с биологией проблемы.