К концу дня работа была закончена. БТР стоял посреди депо, преобразившийся и грозный. Из стандартной военной машины он превратился в нечто более злое, хищное и самодельное. Настоящий постапокалиптический броневик, ощетинившийся шипами и дополнительными листами брони. Не могу сказать, что вот теперь-то с радостью отправлюсь на нём в самое пекло, но всё же чувство удовлетворения от проделанной работы есть.

— Любуешься своим творением? — раздался за спиной мужской голос.

Я не обернулся. Сокол. Он вошёл в депо, и атмосфера сразу же стала тяжелее.

— Не любуюсь. Оцениваю, — ровным голосом ответил я, проводя рукой по сварному шву. — В отличие от некоторых, я предпочитаю делом заниматься, а не языком чесать.

Он хмыкнул и подошёл ближе, обходя БТР по кругу.

— Игрушки всё это. Пока ты тут в конструктор играешь, наши семьи в центре гибнут. Каждая минута, которую мы здесь теряем — это их кровь. Кровь, которая на твоих руках, инженер. Как и кровь Сумрака.

Я медленно повернулся к нему. Моё лицо ничего не выражало. Внутри всё клокотало от холодной ярости, но я держал её под контролем.

— Сумрак погиб, потому что мы были недостаточно подготовлены к встрече со слишком проворной тварью. А без этих «игрушек», — я кивнул на БТР, — мы все станем кормом для мутантов, не доехав до центра. Мёртвыми вы своим семьям точно не поможете.

— Да что ты понимаешь, мразь! — взвился он. — Это не твои близкие гибнут прямо сейчас!

— Если тебе, Сокол, так не терпится сдохнуть, — мой голос стал ледяным, — я тебя не держу. Можешь отправляться в центр хоть сейчас. Пешком. Хочешь, я тебе даже тачку заведу? Вон тот ЗИЛ. Ключи на щитке. Соляра есть, вперёд.

— Ах ты, падла… — прошипел он и, сжав кулаки, шагнул ко мне.

— Ой, мальчики, не ссорьтесь, — раздался сбоку насмешливый голос Искры. Она сидела на ящике и болтала ногами. — А то сейчас подерётесь, а нам вас потом лечи, ману трать. Хотя посмотреть, как инженер начистит рыло пернатому, было бы забавно. Ставлю на Лёшу!

— Заткнись, подстилка! — рявкнул Сокол, не оборачиваясь.

И это стало последней каплей. Холодная сдержанность испарилась, уступив место чистой, незамутнённой ярости. Я не помню, как сократил дистанцию. Мир сузился до его перекошенной злобой морды. Мой кулак врезался ему в челюсть. Удар получился коротким, злым, не по-боксёрски правильным, а по-уличному простым и грязным.

Голова Сокола мотнулась в сторону, он отшатнулся, но устоял на ногах. Сплюнул на бетонный пол кровь вместе с выбитым зубом. В глазах этого придурка вспыхнуло безумие.

— Ну всё, инженер, ты доигрался!