— Тут какая-то надпись появилась, — заметил барон, задумчиво рассматривая крышку.

— Где?! — бросились мы к нему.

— Вот смотрите, когда я делаю вот так, она появляется! — шмыгнул носом барон, вертя шпилькой.

Интересно, откуда он умеет так ловко открывать замки шпилькой?

— Стой! — хором крикнули мы с драконом, когда надпись мелькнула и растворилась в темном лаке.

— Левее! — командовали мы, облепив барона со всех сторон.

Видимо, когда-то к шкатулке был ключ. Быть может, отец взял его с собой? А может, утащил кто-то из слуг. И стоило повернуть ключ, как появлялась подсказка, как открыть ее! Ну да! Шкатулка с двойным замком!

Подсказка появляется только, если повернуть замок. Видимо, терять ключи — у нас семейное!

«Слезы горькие вытирай и шкатулку открывай!», — высветилась надпись.

— Слезы? — удивилась я, впервые видя такой хитроумный замок.

— Может, поплакать надо? — пожал плечами барон, ловко пряча шпильку в рукав. Слушайте, а может, он альфонс? Может, у него ничего нет, и он так ловко орудует шпилькой, воруя у невест драгоценности?

Хотя, кому какая разница! Я уже вышла замуж, поэтому бароны — альфонсы пусть ищут себе новых жертв.

Я силилась заплакать, но после пережитого, мне было сложно это сделать. Такое чувство, словно меня ударили пыльным мешком по голове. Все чувства притупились, поэтому даже воспоминаниями об отце я не смогла выдавить ни слезинки.

Мужчины плакать отказались. Они сразу заявили, что плакать — удел женщин. И слезы не к лицу джентльменам!

— Может, я расскажу историю о том, как познакомился с Мари- Элизабетт? — спросил барон, когда я тщетно пыталась захныкать. — Она сидела под каретой, грязная, израненная и несчастная. Но уже тогда было понятно, что раньше она была утонченной леди…

Через десять минут рыдали все. Даже дракон.

— … а потом она впервые ела у меня с рук, — продолжал барон, роняя слезы. — Вот такая маленькая… Серенькая, как воробышек… И однажды она замурчала…

Шкатулка так и не открывалась, сколько мы не пытались.

— И что дальше? — спросил дракон, у которого по щеке текла скупая слеза.

— Теперь она спит со мной, разлегшись на подушках, — шмыгнул носом барон, вытирая платочком слезы.

— Господа, мы рыдали зря! — постановила я, дергая крышку.

И тут послышался грохот, словно замок уходит под землю. Башню покачнуло, а кромка леса поехала куда-то вверх.

— Королевская расписка, — прошептала я с ужасом.

— Мы проваливаемся! — крикнул барон, пока я прижималась к груди дракона вместе со шкатулкой. С другой стороны меня обнимал барон. Дракон подумал и обнял барона тоже. И вот так вот втроем под жуткий грохот, мы сжались, в надежде, что это последнее приключение!